Такая разная теория журналистики

Журналистика фото vuzopedia.ru

Традиционная февральская международная научно-практическая конференция «Журналистика в 2021 году: творчество, профессия, индустрия» состоялась 3-5 февраля 2022 года в онлайн-формате.

Конференция ознаменована двумя юбилейными датами – 70-летием факультета журналистики и 75-летием журналистского образования в МГУ. Пленарное заседание 4 февраля было посвящено памяти Ясена Николаевича Засурского.

Необычно то, что факультет пуст. Во время конференции присутствовали только технические сотрудники и декан Елена Вартанова. Она надеется, что очный формат вернется.

По своему содержанию конференция прошла столь же необычно, насколько необычна ситуация в стране и в мире. Преподаватели журналистики от этого к реальности не приблизились, сложившийся разрыв образования и индустрии сохраняется. Данная банальность, кажется, не волнует никого, кроме декана Вартановой. Только ей одной надоели упреки, что мы ничего не знаем.

Организация и реализация конференции отражает усиление феномена frames, превентивной самоцензуры, которая по умолчанию определяет тематику и состав выступающих. Существует узкий круг уважаемых профессоров, которым предоставляется возможность комментировать доклады.

Александр Гатилин с кафедры периодической печати Журфака отметил нежелание чиновников отвечать на вопросы. Но и журналистам не хватает навыков круглых столов, опыта прямого диалога с властью.

Преподавателям журналистики самим не хватает опыта дискуссии. На конференции за редким исключением никакой дискуссии не было. Участники отнеслись к докладам некритично и в основном сыпали в чат восторги с благодарностями.

Предложенные нами темы «Особенности освещения выборов в России» и «Нарративная журналистика: как научить студентов рассказывать истории» организаторы конференции посчитали неактуальными и на обсуждение не вынесли. Такое случилось впервые. На пленарных заседаниях Конференции наши вопросы прямого содержательного ответа не получили.

Многие из заявленных участников не воспользовались даже возможностями дистанционного участия. Ведущим секций пришлось заполнять время комментариями уважаемых профессоров.

Сбывается пророчество великого Евгения Примакова о росте непримиримого разнообразия в мире. На конференции Журфака незримо сказывается альтернативный мир журналистского образования с антироссийскими установками. Его эпицентром, на наш взгляд, является ВШЭ. Некоторые бывшие завсегдатаи Конференции из российских университетов окончательно определились и свой выбор сделали. Тут предпочтения тоже традиционные в пользу национальных кадров и окраин огромной страны.

Ситуация отражает усиление внешнего влияния на фоне роста непримиримого разнообразия мнений, что в свою очередь привело к обострению многолетней тенденции сокращения публичного общения вплоть до утраты способности к диалогу.

Нетерпимость к чужому мнению отметил Денис Дунас из команды Вартановой. По его словам, если позиция собеседника не нравится, его сразу исключают.

Асима Ишанова из Евразийского национального университета имени Л.Н. Гумилева (создан на основе объединения двух целиноградских вузов – инженерно-строительного и педагогического) в своем исследовании «Типологические разновидности современных информационных войн» вышла на проблему со стороны последствий в виде буллинга, опасного расслоения в обществе и, как следствие, информационных войн. Исследование было проведено до январских событий в Казахстане и оказалось пророческим.

Автор констатирует, что информационные войны значительно различаются: есть явные и опосредованные формы; используются различные виды frames как в печатных текстах, так и на радио, телевидении. Разрабатываются системы провокативных инструментов, fake news и других приемов информационных войн.

Ишанова относит буллинг к распространяемой форме ведения информационной войны. Приемы и формы информационных столкновений становятся все более изощренными. Использование Интернета и социальных сетей стало триггером для возникновения новых форм информационных войн, ранее не изученных.

Социальные сети становятся площадкой для разжигания информационной войны и могут спровоцировать серьезные негативные последствия. Правительства некоторых стран пытаются ввести на законодательном уровне регуляцию социальных сетей, так как это новый феномен и четкой системы его функционирования не существует. Многогранность воздействия заключается в том, что Интернет-пространство включает в себя огромное количество сайтов, форумов, социальных сетей, блогов с разной целевой аудиторией. Владея данной информацией, заинтересованное лицо может как воздействовать точечно на определенную группу лиц, так и охватить широкую массу населения.

«Интернет – это как одно огромное государство без границ и существенных ограничений», – делает вывод Ишанова. Судебное преследование виновных неэффективно, их даже идентифицировать законным образом невозможно.

По итогам январских событий автор исследования подтверждает факт интервенции. Было бы полезно понять, какие меры примет Казахстан для предотвращения новых попыток государственного переворота.

В России свои выводы сделали. Приняли меры для исключения возможностей внешнего управления выборами. Нам кажется понятным, почему организаторы Конференции отказались от обсуждения данной темы. Так можно далеко зайти, запутаться и подставиться.

С учетом зарубежного опыта, Россия пошла по пути развешивания ярлыков «Иностранный агент». Получилось юридически нелепо, о чем на Конференции говорил автор закона о СМИ Михаил Федотов. Государственные СМИ тоже получают иностранное финансирование.

Развитие событий в России пошло по пути, который никакой Федотов предвидеть не мог, хотя и должен был по своему статусу профессора ВШЭ, директора Международного научно-образовательного центра «Кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву, смежным, культурным и информационным правам».

Протест против статуса «иностранный агент» выявил каналы поставки и способы защиты деструктивной информации. А дальше начался натуральное угнетение отдельно взятых блогеров-исполнителей.

На наш взгляд, организаторы конференции Журфака из года в год совершают одну и ту же типичную для России ошибку. Если ВШЭ никого не приглашает на свои мероприятия, начиная с декана Вартановой, Журфак должен действовать симметрично. Это первый и самый главный принцип вынужденного участия в информационной войне.

Позицию конкуренции мнений выразил на Конференции выпускник Журфака, зампред комитета Госдумы по культуре Сергей Шаргунов. Он рассказал о своей уникальной роли пропаганды новой русской литературы. Свою миссию Сергей Шаргунов распространяет на возрождение толстых литературных журналов и вносит посильный вклад тем, что в роли главного редактора ведет журнал «Юность». В прошлом это издание служило консолидирующим фактором огромной страны и в значительной степени формировало новую русскую культуру. Сейчас стоит та же задача, и хотелось бы видеть успех миссии депутата Шаргунова. На конкуренции мнений он далеко не уедет.

Тем же занимается не он один. Например, возрожден старейший русский литературно-просветительский журнал «Отечественные записки». Очень толстый номер выпущен к двухсотлетию, причем со стихами поэтов Донбасса. А в Донбассе наблюдается культурный расцвет под обстрелами.

Все познается в сравнении. Ярким пропагандистом русской и советской литературы был Дмитрий Быков. Его выступление на пленарном заседании Совета Федерации о новом поколении русских детей вошло в историю. Дальше случилось отравление, говорить о котором Быков отказывается. С человеком произошло нечто типичное. Так и популярный писатель Евгений Водолазкин, в прошлом благодарный Валентине Матвиенко за опеку Пушкинского дома, вдруг напрочь забыл свое прошлое и вообще как-то морально потух.

Кстати, Дмитрий Быков сказал в эфире «Эха Москвы», что Олесь Бузина был хороший журналист, иначе не убили бы. Обещал взрыв творческой энергии и новую Россию, которая укажет миру путь.

Подобные настроения на конференции звучали в дискуссии о социальности. Нам кажется, по яркости выступления преподавателям журналистики до Быкова далеко.

Кроме того, анализом и популяризацией новой русской литературы занимались преподаватели МПГУ. Их ежегодная конференция «Шешуковские чтения» прошла за неделю до конференции Журфака. Пример поучительный, тамошние организаторы не справились с обеспечением дистанционного режима и принять участие мало кто смог. Сборник тезисов к конференции не издан, для этого надо предпринимать какие-то дополнительные усилия в течение неопределенного времени.

Надо отдать должное Журфаку, здесь никаких технических проблем нет. У Шаргунова были перебои связи во время выступления. Технические сотрудники неусыпно караулят такие моменты и меры принимают незамедлительно. По ходу мероприятия ни разу не было проблем с идентификацией выступающего. Такое внимание к качеству связи редко бывает.

В то же время хронические вопросы к методологии, подходам к исследованиям и способам представления результатов остаются.

Непременной темой любой конференции остается разговор о жанрах журналистики. В прошлом жанрами занимался Александр Тертычный, после его смерти подхватил эстафету и стал последователем классика Александр Колесниченко. Он упорядочил процедуру идентификации жанров и в своей системе учел дивергенцию понятий «жанр» и «формат».

Автор исходит из того, что «Новые жанры журналистских текстов образуются, прежде всего, через дифференциацию уже существующих на основе предмета отображения или особенностей подачи информации».

Колесниченко проанализировал свыше 70 российских и зарубежных источников: вузовские учебники, научные публикации, редакционные руководства. В итоге зафиксировал 247 жанров, которые можно расценивать как самостоятельные.

Далее автор выделил жанры с наибольшим числом разновидностей по отношению к базовому жанру. Жанров с количеством разновидностей получилось девять: интервью, репортаж, статья, новость, заметка, комментарий, очерк, обзор, эссе.

Затем Колесниченко выявил ключевые основания для этих модификаций. Сначала использовались четыре жанрообразующих признака: предмет отображения, цель публикации, особенности сбора информации, особенности подачи информации. В процессе исследования добавился пятый критерий – авторство. В общей сложности было выявлено 116 разновидностей девяти жанров. Почти половина из них (55) выделилась на основе предмета отображения. В большинстве случаев речь идет о типе предмета (событие, проблема, человек, публикации других СМИ и т.д.), тематическая сфера (наука, искусство, путешествие и т. д.) взята за основу в 17 жанрах.

На втором месте – особенности подачи информации (33 жанра). Здесь чаще всего учитывались композиция, стилистика, мультимедийность, размер и наличие элементов другого жанра в жанрах-гибридах. Цели (15 жанров) касались определенного влияния на читателя или на происходящее. Сбор информации (10 жанров) – особенностей взаимодействия с источниками. Авторство (3 жанра) значимо в случаях, когда текст написан от лица редакции, либо сторонним автором.

Александр Колесниченко считает, что его система позволяет спрогнозировать пути появления новых жанров как дальнейшей дифференциации уже существующих по предмету отображения, а также мультимедизации и гибридизации по способу подачи материала.

В ответах на вопросы Колесниченко проявил весьма скептическое отношение к тому, что делают журналисты. Они воруют друг у друга новости. Тащат чудные картинки и называют свой продукт мультимедийным. Репортажем называют текст, состоящий из бэкграунда с декоративной добавкой. Эффекта присутствия нет.

По словам автора, репортаж занимает 7-8 место, около 2%. Репортаж это достаточно трудоемкий жанр. Сумасшедшая себестоимость такого материала; в редакциях мало сотрудников, и к тому же не слишком квалифицированных. Однако репортажи читаются и, например, на Meduza репортажи выходят.

Александр Колесниченко попал в точку. Mainstream media с зарубежным финансированием имеют больше возможностей, на них работают более активные и зачастую особенно квалифицированные русские журналисты. Теряя популярность из-за неадекватных установок, MSM восполняют имиджевые потери качественной полевой работой. Возможностей Meduza в полном объеме не имеет даже ВГТРК.

То же можно сказать о сравнении Журфака с ВШЭ, однако результат повышенных прав и финансов несколько пшиковый.

Слушатели были несколько ошарашены объемом выявленных жанров. Однако Александр Колесниченко проявил железобетонную уверенность. Нам представляется, что этот автор движется в адекватном направлении. Тот же путь прошла биологическая таксономия, а для исследований журналистики нам подобные попытки неизвестны.

На базе исследований Колесниченко теоретически возможно перейти к формализованному кластерному анализу жанровой структуры. В применении к изучению журналистских продуктов он называется контент-анализом и описан профессором журфака Ларисой Федотовой.

Адекватное применение контент-анализа существует параллельно и независимо. Заведующая кафедрой медиалогии Белорусского университета Наталья Федотова провела анализ научных текстов 2010–2020 гг. и выявила некоторые предметные лакуны, соответственно перспективные направления исследования. Лакун обнаружилось три: вопросы правового регулирования журналистики; рекреатизация медиаиндустрии; укрепление междисциплинарности журналистских исследований за счет политологического и социологического направлений.

В переводе на русский это означает, что списать формально и доказательно можно все и высокоученую псевдонаучную бредятину в первую очередь. Медийное поле простреливается всесторонне.

Обсуждение контент-анализа на конференции прошло иллюстрацией к словам Путина: прежде чем писать книжки, надо научиться их читать. В подходах к изучению журналистики доминирует субъективная эвристика с с frame-вкусовщиной и засильем сомнительных классиков.

Два уважаемых профессора Сергей Корконосенко из СПбГУ и Борис Лозовский из Уральского университета имени Ельцина по вопросу жанров непримиримо разошлись во мнениях.

Корконосенко заявил, что надо аккуратно относиться к тому, что мы что-то свеженькое изобрели. Не все, что красиво называется, несет новизну Этому профессору категорически не нравятся попытки уничтожить понятие жанра.

Другой маститый профессор Борис Лозовский проявил непримиримость. Он считает, что если мы будем отрицать новые названия жанров, мы можем пропустить проблему. Он приветствует новые термины и выступает за то, чтобы все развивалось.

Закончилась конференция неожиданно и ярко.

Доцент кафедры периодической печати Елена Зеленина представила оперативно проведенное исследование реакции на проект указа «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению ‎и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», разработанный Минкультом.

По ключевой фразе Яндекс предлагает ссылку на Meduza с ироничной оценкой документа. На четвертой позиции Царь-град. Тут написано, что проект Минкульта разбередил пятую колонну. Google первой предлагает ту же Meduza. А дальше РБК про то, как руководители театров раскритиковали проект Минкультуры. «Парламентская газета» представила информацию с одобрением. Агрегатор Рамблер дал текст достаточно претенциозный. Никаких российских ценностей не существует, есть общечеловеческие ценности, которые элите не по душе.

Таким образом, лидируют оценки mainstream media, и это именно то, чего следовало ожидать. Культуру превратили в оружие, и противник бьет первым. Конкуренция мнений всегда оборачивается цензурой того, что обвиняют в цензуре.

Исследователь самоорганизации на медийном поле Луиза Свитич в обоснование адекватности проекта о ценностях привела данные частотного анализа Словаря русских пословиц и поговорок Владимира Даля.

На том дело не кончилось. Культуролог Марина Князева представила исследование о трансформации феномена хронотопа и разнообразии национальных представлений о времени. На Востоке время — Учитель. Для Запада время несет карающий аспект. Для русских важнее пространство, к времени отношение пренебрежительное. Россия живет в вечности.

В России и к пандении отношение соответствующее. Исследование Ольги Смирновой и Софьи Стебловской «Место мемов с COVID-повесткой в современном медиадискурсе» привело к заключению о защитной роли мемов от ощущения катастрофы. Судьба мема зависит от людей, но не того, кто его придумал.

«Мемы, будучи феноменом современного медиадискурса, чрезвычайно удобным для обозначения позиции по тому или ином вопросу, позволяют фиксировать и «схватывать» события и явления «текучей современности» (З. Бауман). Постпандемийная эпоха характеризуется трансформацией нынешнего liquid society, и, в частности, именно на материале мемов как стихийного творчества эти изменения могут быть отрефлексированы», – написала Ольга Смрнова.

Итоги исследования Марины Князевой о трансформации хроногтопа могут быть представлены в доказательной естественнонаучной форме и фактически описывают работу анализатора пространства-времени в мозгу человека. Если это будет сделано, то мы и с традиционными ценностями справимся.

Несколько ранее на секции по визуальным коммуникациям профессор из Санкт-Петербурга Елена Быкова представила доклад «Дипфейк как медиатизированный видеоконтент». Дипфейк – продукт искусственного интеллекта (фото, видео- или аудиоконтент), нацеленный преимущественно на буллинг публичных персон. И тут снова, как и в вопросе о хронотопах, не обошлось без Михаила нашего Бахтина. Учитывая доминирование видеоформата, медиасреда, по мнению профессора Быковой, является «оцифрованной карнавализацией», когда все в масках (под никами) и все можно: как писал Бахтин, «верх становится низом», и наоборот. Это многое объясняет. Дипфейк приводит к публичным скандалам и продвигает в массовое сознание культуру отмены.

Вот такая разная теория журналистики. Практика всегда бежит впереди, и надо успевать. Без конференции на Журфаке догонять было бы труднее.

Наталья ВАКУРОВА, Лев МОСКОВКИН

Фото  vuzopedia.ru

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x