Летел домой из Мурманска. 14 ноября прошлого года. Переписку с «Аэрофлотом» закончили на днях.
В тот день в Мурманске случилась пурга века. Наш рейс должен был вылететь в 15.00, но уже утром пришло оповещение – задержан до 17.30. Пассажиры не спеша прибывали в аэропорт, проходили регистрацию, сверяли посадочные талоны. За полчаса до взлета пригласили на борт. Распихали багаж по полкам, расселись. Командир и старшая бортпроводница поприветствовали нас, самолет отъехал от телетрапа и встал. Самолет стоит, мы сидим.
Полчаса, час. Полтора часа. Дети начинают капризничать, взрослые просто на нервах. Спрашиваю у бортпроводниц:
– Долго еще стоять будем? Как думаете?
– Ждем противообледенительную обработку.
– Полтора часа стоим.
– Ну, что ж поделать. Мы тоже домой хотим.
– Вам зарплату платят, а мы за свои деньги тут торчим.
Пошел к старшей. Попросил ее покормить детей, дать воды пожилым.
– Давайте мы вас покормим, – предложила старшая. Их так учат – надо успокоить капризного пассажира.
– Не надо меня кормить, я взрослый человек. У вас дети в салоне плачут, пожилым людям тяжело дышать, почти два часа здесь сидим. А командир не хочет сделать объявление, обратиться к пассажирам?
– Он говорит, ему нечего сказать.
– И все-таки он должен.
Начали кормить детей, напоили водой пенсионеров. Командир нашел в себе силы что-то пробурчать по громкой связи, что-то типа «надо еще немного потерпеть».
Старшая составила от моего имени письменную претензию с главным вопросом: кто отдал команду на посадку пассажиров в самолет? Ответ мне был известен, но требовалось официальное подтверждение. По правилам, через два часа после задержки рейса полагается предоставить пассажирам напитки, а через четыре часа – горячее питание. Экономия – мать коммерческого успеха. Вот и решили запихать нас в самолет, чтобы не кормить. Стрелки часов неумолимо приближались к восьми вечера, то есть заветные четыре часа миновали, борт от телетрапа отъехал, а значит, рейс наш отправлен. И представитель авиакомпании может поставить себе в заслугу – сэкономил на обедах, можно и на премию рассчитывать. А люди для него – это плесень, грибок, неприятная мелочь в его важной и нужной работе.
Улетели мы в начале девятого, с задержкой на пять с лишним часов. Потом была переписка, не менее долгая, чем предполетная подготовка. Первый ответ пришел через месяц. В нем мне поведали о том, что метеоусловия были тяжелые, вода выдавалась на линии регистрации, а бортпроводники проявляли не поддающееся описанию внимание к пассажирам.
Пришлось направить более детальную претензию, в которой я выразил разочарование в том, что мне лгут на голубом глазу, подробно описал все, что происходило на борту (более подробно, чем здесь) и настоятельно попросил сообщить мне, кто же дал команду загонять людей на борт, чтоб не кормить.
Ответ готовили дольше обычного, но на этот раз удалось выбить признание. «Решение о начале посадки на борт принимал представитель Аэрофлота по согласованию со службами аэропорта», – сказано в официальном ответе. Сознались и в том, что «в очереди на противообледенительную обработку находились три борта», а не весь авиапарк всех авиакомпаний, что могло бы объяснить потраченные якобы на эту процедуру почти три часа. А еще я удостоился искренней почти что благодарности: «Мы ценим Ваше участие и заботу о маленьких пассажирах и пожилых людях».
Теперь остался один вопрос. Изменится ли отношение сотрудников авиакомпании к пассажирам, которые платят им зарплату? Или сэкономленный обед дороже?
Алексей Вишневецкий.
Фото Сергея Киселева / агентство «Москва»
