В 2026 году исполняется 250 лет с момента появления первой заводской российской породы лошадей. Уникальность селекции, отказ Александру I и конкуренция с Шаляпиным – все это в истории орловца, легенды Москвы и гордости отечественного коневодства.
Отличная бы вышла история для рекламного сериала банка «Империал» (кто помнит – в 90-е гремевшем). В ряду с Великим Инкой и золотыми изделиями его народа, Тамерланом, упавшим на оставшиеся от погибших воинов камни, и Дмитрием Донским, чьи предки, по тексту закадровому, «никогда не побеждали монгол»… Пусть отказ Александру I графом Алексеем Орловым-Чесменским не стал отдельным сюжетом, орловский рысак, а если быть точным – орловская рысистая порода в том сериале присутствовала. Под Александром II, в ролике про улетевших лебедей и отмену крепостного права.
Не глядя в племенной паспорт снятой в сюжете лошади, для спокойствия буквоедов, можно предположить минимальную примесь. Но то, что Александр I лично для себя запрашивал жеребца-орловца, – факт исторический. Несмотря на четко сформированный запрос императора, коневод остался верен принципам завода и отдал мерина…
«Это делалось для сохранения чистоты породы, – объясняет директор Музея орловского рысака и русской тройки Инна Ивлева. – Доброезжесть, способность к резвой рыси, экстерьер, выносливость – у графа Алексея Григорьевича было двенадцать критериев отбора. Важно подчеркнуть феноменальную строгость селекции, которой не было ни в одной породе, и очень короткий срок выведения. Это говорит о сочетании трех факторов: большом везении, зоотехническом гении графа и возможности покупки необходимого материала для столь жесткой выборки. Орлов не продавал из завода жеребцов, только меринов и кобыл, крытых верховыми жеребцами».
Результат такого подхода и привлек не только императора, но и влюбил в себя всю фанатевшую скачками Москву. Степень популярности дошла до того, что порода получила прозвище «московской». И если сегодня появившийся вслед за невиданными в ту пору транспортными средствами искусственный интеллект утверждает, будто оно ошибочно, то исторические справки говорят, что основания для этого имелись. По свидетельствам исследователей коневодства того времени, приведенным в книгах, которые были посвящены юбилеям московского и питерских ипподромов, к 1913 году подавляющее большинство упряжных лошадей Москвы являлись орловцами.
Однако со смертью графа триумф превратился в проверку на прочность. Сначала купцы захотели коней-львов – с мощной гривой и шеей. Выполняя их заказ, крепостной покойного Василий Шишкин создал помесь с голландскими лошадьми – фризами. Тогда появилось разделение на русского и орловского рысаков. Орловский – уходящий к изначальным лошадям графа-заводчика, минуя новшества Шишкина.
Более серьезное испытание началось в конце XIX века, когда в страну массово повезли американскую рысистую.
«Порода, отбираемая только по критерию резвости (чистоходности), – поясняет Инна Ивлева. – Не путать с доброезжестью, когда вас лошадь не таскает, а едете, как в теплой ванне лежите… У американцев мама могла быть «поросенком», папа «петухом», лишь бы лошадь бежала, поэтому экстерьерно они очень разноплановые. В отличие от американцев, чей единственный общий признак – длина, орловцы – консолидированная порода. Ее узнаешь вне зависимости от оттенков окраса и особых признаков типа формы колена».
Кульминацией противостояния стал 1912 год, когда состоялся легендарный заезд, поделивший весь рысистый мир на два лагеря: орловцев и метизаторов – сторонников привития крови. За американцев бежал Дженерал Эйч, маленькая невзрачная лошадка. За орловцев – Крепыш. В те годы говорили, что в России гремят двое – Шаляпин и Крепыш, то есть про этого жеребца слышали и в самой глухой деревне. Первый гит он выиграл, второй, под молчанье трибун, проиграл…
Но был один нюанс: Крепышом управлял Вильям Кейтон, а Дженерал Эйч – Фрэнк Кейтон, его родной брат. Завоз американских рысаков в Россию – их бизнес, и проиграть они не могли никак. Доказать сговор невозможно, хотя до середины XX века конники-рысачники пытались. Глобально ничего не изменилось, но имиджевые позиции породы ослабило.
Поэтому очень много классных орловских кобыл ушли под американских жеребцов. Следом массовая гибель лошадей в гражданскую войну. Потом Великая Отечественная… Затем Никита Хрущёв с лозунгом «Давайте сдадим всех на мясо»… И вторая половина ХХ века – снова акцент на резвость, с попытками «улучшать» лучших маток орловцев метисами…
Несмотря на все это порода не просто выжила. За два с половиной столетия орловская рысистая пронесла доброезжесть – ориентированность на человека, послушность. И свое главное качество, которого нет у других, – способность выкладываться до последнего. Что подтверждают соревнования по пока еще экзотичному виду конного спорта – драйвингу, максимально усложненной упряжной езде, где, кроме прямолинейной скорости, для победы нужны куда большие способности. Те, что закладывались графом Орловым-Чесменским в далеком 1776 году.
Илья Румянцев.
