НЭП: ПРОРЫВ, РАСЦВЕТ И РАСПРАВА

Ленин на Х съезде читает доклад о НЭПе-c

Начинаем серию публикаций, посвящённых экономическим реформам советского государства. НЭП (новая экономическая политика) — это попытка собрать воедино Россию, истерзанную Гражданской войной. Какие-то интересные уроки можно извлечь из нашей истории.

Когда говорят, что Х съезд РКП(б) в марте 1921 года принял решение о переходе к новой экономической политике – это так. Но – многие удивятся – в имеющейся у делегатов повестке дня вопроса о новой экономической политике не было. И вопроса о замене продразверстки продналогом – тоже. Его внесли уже в ходе работы. Термин «НЭП» вообще не фигурировал. Общеизвестно, что НЭП встретил резкое неприятие большинства коммунистов по всей стране. Тогда как же Ленину удалось без борьбы получить одобрение делегатов?

Переход к НЭПу связывают прежде всего с именем Ленина. И это верно. Однако для полной объективности надо сказать, что раньше него, еще в феврале 1920 года, председатель Реввоенсовета Троцкий и член Президиума ВСНХ (Высшего совета народного хозяйства) Ларин предложили ЦК РКП(б) «перейти к продовольственному налогу от разверстки и к договорным отношениям в промышленности». Но Ленин с ними не согласился, посчитав, что в условиях Гражданской войны такая реформа принесет только вред. Однако после окончания Гражданской войны переменил точку зрения.

Ленин среди делегатов Х съезда - участников подавления Кронштадского мятежа
Ленин среди делегатов Х съезда — участников подавления Кронштадтского мятежа

Спецоперация Ленина и мятеж в Кронштадте

Многие делегаты Х съезда (а был риск, что и большинство) могли проголосовать против ленинского плана. Ведь он решил предложить то, что противоречило убеждениям и оскорб­ляло до глубины души любого правоверного коммуниста. И рядового, воспитанного на простейших лозунгах ненависти к богатым, и выходца из образованных слоев.

Во-первых, интересы деревни ставились выше интересов города, пусть даже с оговоркой, что это «временно». Все равно. Ведь по большевистскому учению, рабочий класс – «революционный», а деревня – контрреволюционная «крестьянская Вандея».

Во-вторых, кооперация, свободное предпринимательство, свобода торговли. То бишь «возвращение буржуев» и «торжество торгашей»?

В-третьих, концессии. То есть отдать леса, рудники, нефтяные месторождения – иностранным капиталистам? Только что воевали, шли в поход за мировую революцию, махали шашками у стен Варшавы – и нате, зовем «мировую буржуазию эксплуатировать наш рабочий класс»!»

Вот что писал в мемуарах умеренный большевик Николай Валентинов, политэмигрант с 1930 года:

«Не могу здесь не вспомнить одну беседу с моим старым знакомым, Ю. М. Стекловым, ставшим редактором «Известий ВЦИК»… «Ленин, – сказал мне Стеклов, – произвел изумительный по смелости и решительности поворот политики. «Научитесь торговать!» – мне казалось, что я скорее губы себе обрежу, а такого лозунга не выкину. С принятием такой директивы нужно целые главы марксизма от нас отрезать. Давать руководящие принципы они нам уже не могут. А когда Варейкис бросил Ленину такое замечание, тот крикнул: «Пожалуйста, не обучайте меня, что взять или что откинуть от марксизма, яйца курицу не учат!»
По самому своему официальному положению Стеклов должен был в газете ВЦИКа защищать прокламируемую Лениным новую экономическую политику. Если он и делал это, то сопротивляясь. А что при принятии НЭП происходило на верхах партии, я узнал от А. И. Свидерского… В 1921 г. Свидерский занимал большой пост в Комиссариате продовольствия (член коллегии Наркомпрода), потом был заместителем Народного комиссара земледелия… Свидерский стал объяснять, что, в сущности, дело обстоит много хуже, ибо мало кто с Лениным согласен.

«Полностью согласны с ним, может быть, только Красин и Цюрупа; все другие или молчат, или упираются. На одном собрании Ленин говорил: «Когда я вам в глаза смотрю, вы все как будто согласны со мной и говорите да, а отвернусь, вы говорите нет… В таком случае позвольте и мне поиграть с вами в одну принятую в парламентах игру. Когда в парламентах главе правительства высказывается недоверие, он подает в отставку. Вы мне высказывали недоверие во время заключения мира в Бресте, хотя теперь даже глупцы понимают, что моя политика была правильной. Теперь снова вы высказываете мне недоверие по вопросу о новой экономической политике. Я делаю из этого принятые в парламентах выводы и двум высшим инстанциям – ВЦИКу и Пленуму – вручаю свою отставку. Перестаю быть председателем Совнаркома, членом Политбюро и превращаюсь в простого публициста, пишущего в «Правде» и других советских изданиях»…
Он заявлял о том самым серьезным образом. Стучал кулаками по столу, кричал, что ему надоело дискутировать с людьми, которые никак не желают выйти ни из психологии подполья, ни из младенческого непонимания такого серьезного вопроса, что без НЭП неминуем разрыв с крестьянством. Угрозой отставки Ленин так всех напугал, что сразу сломил выражавшееся многими несогласие».

Споры на собраниях и заседаниях ЦК и Совнаркома до и после решений съезда – одно дело. Но на что рассчитывал Ленин 15 марта 1921 года, выступая с докладом на Х съезде РКП(б)? На здравый смысл собравшихся? На то, что жестокая реальность прочистила мозги и глаза даже самым упертым адептам «военного коммунизма»?

Делегаты Х съезд РКП. В центре - Ленин и Троцкий
Делегаты Х съезд РКП. В центре — Ленин и Троцкий

Реальность была страшной. Только что закончилась Гражданская война. Страна – в руинах. Число предприятий и рабочих сократилось в 3 – 5 раз, промышленное производство – 17% от уровня 1913 года. Инфляция — 100 тысяч процентов. В начале 1921 года за коробок спичек давали 1 миллион рублей. С 1918 года Россия живет в «военном коммунизме» – все принадлежит государству, никакой торговли, карточная система. «Продовольственная разверстка» по сути – конфискация продовольствия у крестьян. Если все отбирают, то у них нет интереса пахать, сеять, убирать урожай. В стране исчезли продукты питания. С июля 1918 года в Петрограде (и затем в других городах) был введен «классовый паек». Рабочие снабжались по карточкам первой и второй категорий, служащие – второй или третьей, «нетрудовые элементы» – четвертой. В Петрограде по карточкам первой категории в среднем выдавалось в день немногим более 150 граммов хлеба. Карточки «прикреплялись» к «распределителям». Эти слова вошли в быт. В апокалиптическом стихотворении «Над Невой» поэта «серебряного века» Вильгельма Зоргенфрея есть и такие строчки:

– Что сегодня, гражданин,
На обед?
Прикреплялись, гражданин,
Или нет?
От залива налетает резвый шквал,
Торопливо наметает снежный вал.
Чтобы глуше еще было и темней,
Чтобы души не щемило у теней.
Но если в крупных городах по карточкам «давали» паек, то в Поволжье, в Приуралье, в Западном и Северном Казахстане начался голод. (За два года он унес до 5 миллионов жизней). Деревня, озлобленная до предела прод­разверсткой, взялась за оружие, начиналась «крестьянская война». Самое известное — Тамбовское восстание. Однако было и более крупное, и доныне малоизвестное – в Западной Сибири и Северном Казахстане.

Ленин признавал: «На экономическом фронте, с попыткой перехода к коммунизму, мы к весне 1921 г. потерпели поражение более серьезное, чем какое бы то ни было поражение, нанесенное нам Колчаком, Деникиным или Пилсудским… Разверстка в деревне… мешала подъему производительных сил и оказалась основной причиной глубокого экономического и политического кризиса, на который мы наткнулись весной 1921 года».

Такой была реальность. Но может ли реальность изменить сознание фанатиков, проникшихся духом «военного коммунизма»? Поэтому Ленин и его единомышленники в ЦК предприняли особые шаги, по сути – провели спецоперацию.

Они просто не сказали коммунистам страны, ЧТО будет обсуждаться на съезде.

В «Порядке дня съезда», опубликованном за два с половиной месяца до его открытия, вопроса о новой экономической политике, формулировки такой не было вообще. И, в частности, вопроса о замене продразверстки продналогом – тоже не было.

Если бы в стране, в губернских парторганизациях заранее знали, ЧТО предстоит, нашлись бы противники, подготовили к бою, вооружили аргументами делегатов, чтобы те встали и сказали: «Выражая волю коммунистов Энской губернии, я решительно возражаю, потому что…»

Самый важный политический вопрос – замену продразверстки продналогом – внесли в повестку уже в ходе работы съезда. Ипоставили практически последним. После самого важного в организационном плане вопроса – выборов ЦК. Какая-то часть делегатов сразу же после выборов уехала. Например, Самарская и Саратовская делегации еще за 2 дня до того объявили об отъезде.

А еще – так совпало – Ленину помог… мятеж в Кронштадте. Он вспыхнул 1 марта.

«Наша дальневосточная делегация жила в 3-м Доме Советов, – рассказывал член РКП с 1918 года, участник Гражданской войны Кузьма Егорович Трегубенков. – Возвращались мы со съезда поздно и еще долго не ложились, беседуя, делясь впечатлениями… Вдруг входит старейшина нашей делегации, взволнованный, возбужденный. «Вставайте, – говорит, — товарищи, есть внеочередное сообщение». И рассказывает, что сейчас в Кремле с ними, старейшинами всех делегаций, беседовал Ленин. Принято решение о посылке части делегатов съезда на штурм Кронштадта. По мысли Ильича, они должны поднять боевой дух в полках, готовящихся брать крепость, должны сцементировать эти полки. Пусть каждая делегация выделит несколько человек. Повскакав с постелей, мы тут же открыли запись добровольцев. Ехать хотели все. Начались споры. Кто-то высказал благоразумную мысль, что, если все делегации отправятся в Кронштадт в полном составе, съезд придется закрыть. А он должен работать. Проспорив, прошумев до утра, мы наконец составили список человек на десять… А на другой день поезд уже увозил нас, триста делегатов, в Петроград. Оттуда — в Ораниенбаум, где сосредоточивались штурмовые войска… Нас уехало из Москвы триста. Вернулось меньше. Мы не поспели к последнему заседанию съезда. Он закончился 16 марта, а мятеж был подавлен в ночь на 18-е».

Итак, воевать против «контрреволюции в Кронштадте» отправилось 300 делегатов. Мятеж подавляло до 24 тысяч красноармейцев. Какую роль при таких масштабах играли 300 коммунистов? В любом случае – на съезде их не было.

14 марта утром председательствующий Каменев объявил: «Ввиду того, что съезд тает и сокращается… вчера должны были решить свой отъезд самарская и саратовская делегации… президиум единогласно предлагает выборы в ЦК произвести сегодня вечером…»

Утром 15 марта председатель счетной комиссии Скрыпник огласил результаты: «Всего было подано голосов 479». Как следует из стенографического отчета, мандатная комиссия зарегистрировала 694 делегата с правом решающего голоса. Если при выборах в ЦК отсутствовали 215 делегатов с решающим голосом, то, вероятно, к заседанию о продналоге их стало еще меньше?

В такой аудитории 15 марта начался доклад Ленина. Повторю: в нем не было слов «новая экономическая политика». Чтобы гусей не дразнить? В прениях по докладу и содокладу наркома продовольствия Цюрупы записано было 11 человек. Но выступили только четверо – Преображенский, Пахомов, Фрумкин и Милютин. Они полностью поддержали Ленина, с некоторыми своими замечаниями. Съезд мгновенно принял резолюцию. Все свершилось на одном утреннем заседании 15 марта. Вечером уже обсуждали международные вопросы. 16 марта, в последний день – топливные проблемы.

То есть коренному повороту в жизни страны было посвящено максимум 3 часа из 9-дневной работы съезда.

Далее события разворачивались стремительно.

Уже через 5 дней, 21 марта 1921 года, вышел Декрет «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом». Разрешалось после уплаты налога оставлять излишки у себя, менять на промтовары на рынках и базарах.

26 – 27 марта, на экстренно созванной конференции РКП(б), Ленин не только впервые употребил, ввел в оборот термин «новая экономическая политика», но и поставил его в резолюцию первым пунктом как директиву,обязательную к исполнению всеми парторганизациями: «Коренная политическая задача момента состоит в полном усвоении и точном проведении всеми партийными и советскими работниками новой экономической политики». (Выделено мною. – С. Б.).
28 марта 1921 годавышел Декрет «О свободном обмене, покупке и продаже сельскохозяйственных продуктов в губерниях, закончивших разверстку».
Декрет от 7 апреля – «О потребительской кооперации».

Декрет от 24 мая – «О порядке использования и распределения сельскохозяйственных машин и орудий».

Декрет от 17 мая – «О руководящих указаниях органам власти в отношении мелкой и кустарной промышленности и кустарной сельскохозяйственной кооперации».

Декрет от 5 июля – «О порядке сдачи в аренду предприятий, подведомственных Высшему Совету Народного Хозяйства». То есть неэффективные госпредприятия сдавались в аренду «частникам».

Декрет от 7 июля – «О кустарной и мелкой промышленности».

Так начался НЭП. Говоря нынешним языком – рыночная экономика.

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ.

Продолжение следует.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x