Сергей Безруков: Никакого головокружения не будет, если каждый раз пробуешь что-то новое

Сегодня народный артист России Сергей Безруков отмечает свой день рождения. Недавно он завершил съемки в сериале «Шпион», где сыграл роль двойного агента. В разгар съемок Сергей Витальевич стал отцом в пятый раз – жена Анна Матисон подарила ему сына Василия. Наш обозреватель поинтересовалась у артиста отношением к институту семьи и к тому, какой была его собственная семья, вырастившая и воспитавшего будущего художественного руководителя Губернского театра.

– Что касается рождения ребенка, то мы заранее договорились, что как только придет время ехать в роддом, меня сразу отпустят, – рассказывает Сергей Безруков. – Так и случилось. Группа мобилизовалась, мы успели отснять сцену – и я повез Аню в роддом, где мы с ней вместе рожали – я присутствовал. На следующий день, как водится, проставился и отметил рождение сына со съемочной группой. Было сказано много добрых, хороших слов, отметили по-семейному тепло. Семья, безусловно, – это самое главное. Что бы ни происходило, главное, чтобы и дети, и родители были счастливы и здоровы. Работа, безусловно, важна, особенно для мужчины, но на первом месте лично для меня была, есть и всегда будет только семья.

– Сергей, а каким была та семья, в которой сформировались вы как артист? Вы ведь видели артистический мир из-за кулис: ваш отец был артистом театра. У многих этот взгляд «изнутри» отбивает охоту идти в эту профессию.

– Несмотря на трудности своей профессии, отец сумел мне привить любовь к театру. Театр – это не только трудности, это еще и большая радость. С раннего возраста я обитал или за кулисами, или сидел и рисовал о гримерной отца. Я пересмотрел все взрослые спектакли в Пушкинском театре, где он работал– и из партера, и с галерки, из-за кулис, и из ложи. Потом отец перешел в театр Сатиры, и жизнь мне подарила новую уникальную возможность – видеть на сцене и общаться в жизни с легендарными актерами Андреем Мироновым и Анатолием Папановым.

– Вы тогда жили рядом с театром, в центре?

– Совсем напротив. Я вырос в районе улицы Косинской, это была самая окраина Москвы – райо­не метро «Ждановская», теперь она называется «Выхино» и уже не является конечной. А тогда была конечной станцией Таганско-Краснопресненской линии. Я ходил в обычную школу, 402-ю, Перовского района. Рядом с нашим домом был парк Кусково, я бегал туда мальчишкой, и с мамой и папой мы туда частенько ездили на велосипедах. У нас в семейном архиве есть мои детские фото со львом на фоне чугунных цепей и ограды усадьбы. Родители очень любили путешествовать, меня снимали на фоне самых разных памятников. С отцом мы исколесили Золотое кольцо, побывали в Ясной Поляне, в Карабихе у Некрасова, в Константиново у Есенина, ездили во Псков, в Михайловское, Тригорское, Петровское. В этих поездках прошли мое детство и юность, причем машины у нас ведь не было – везде передвигались на автобусах, поездах или пешком.

Отец старался, чтобы «тлетворное влияние улицы» на мне бы не слишком сказывалось, оберегал меня, занимался мною. Подворотен, как таковых, я не знал. Папа прицельно участвовал в моем воспитании, заботился о расширении моего кругозора, утверждении моего мироощущения. С годами я вдруг осознал, что он в определенной степени и заменил мне этот самый двор, который, конечно же, тоже был. Но, возможно, из-за того, что отец понимал, что постоянное болтание во дворе мало к чему хорошему приводит, то сам стремился быть для меня и другом номер один и моей опорой.

Ну вот он, например, замечательно играл в футбол, во дворе с азартом играл в него с нами, мальчишками. А на каникулы меня отправляли на Волгу, к бабушке с дедушкой. Вот так и рос: летом – на Волге, зимой – в Москве.

– Советские дети часто во дворах играли, используя в играх какие-то кинообразы. У вас так было?

– Если помните, в семидесятых шел по телевидению знаменитый тогда польский танковый сериал «Четыре танкиста и собака». У нас ведь в те времена особого выбора-то что смотреть не было. Вот эти четыре приятеля – экипаж машины боевой – Янек, Густлик, Григорий, Томаш — попадали в различные сложные ситуации, с достоинством, юмором и очень браво из них выходили. Мне лично очень нравился Янек. В этих боевых друзей мы во дворах и играли.

– А в отечественном кино кто был вашим кумиром?

– Многие. Ну, в том числе и мой мастер и будущий шеф Олег Павлович Табаков. Меня завораживала работа Андрея Миронова, которого я видел в детстве и уже тогда поражался его светлому гению – его легкости и сумасшедшему обаянию. Конечно, смотрел на него, восхищался, восторгался.

Меня завораживал Владимир Высоцкий, песни которого я пел с детства. У меня было ощущение, что он – личность легендарная, очень сильная и смелая. Это читалось во всех фильмах с его участием. Особенно мне нравилась картина Александра Митты «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Митта – большой мастер, там все артисты великолепны, но Владимир Семенович – сама истина: в его герое есть и бесконечная внутренняя честность перед самим собой, и сила, и искренность, и трогательность.

– Вы создали на экране центральные образы во многих картинах – Пушкин, Василий Сталин, Сергей Есенин, Иешуа Га-Ноцри… Как при такой популярности вам удалось не забронзоветь?

– Это серьезная тема, но я думаю, что никакая звездная болезнь не грозит, если вкалываешь изо дня в день. Никакого головокружения не будет, если каждый раз пробуешь что-то новое, а это ведь всегда риск. Потому что каждый раз работаешь и совершенно не представляешь, как тебя зритель примет в новом качестве и в новом амплуа. И примет ли он тебя…

Елена Булова.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x