Не всякому поколению выпадают в жизни дни, подобные тому, который пережили мы вчера, 9 мая 1945 года. Думается мне, что вообще не было еще в истории человечества таких светоносных праздников, такого могучего торжества справедливости, такого праздника сбывающихся надежд.
Мы знали, что он придет рано или поздно, этот день, во имя которого лучшие и храбрейшие, презрев смерть, с оружием в руках в справедливом гневе бросались на врага. Мы знали, что он придет, день победы, и будет светлым, радостным, но даже в лучших снах своих не рассмотрели мы его в том солнечном величии, в каком он явился нам наяву, отвоеванный, добытый в бою и в трудах, день нашего торжества.
Москва уже погасила огни на улицах и в своих окнах, когда в 2 часа 10 минут пополуночи 9 мая радио сообщило о полной и безоговорочной капитуляции Германии перед Красной Армией и нашими союзниками. Я выбежал на балкон своей квартиры и видел, как чудесная весть неслась по сонному городу, разбегаясь во все стороны тысячами огней, зажегшимися в окнах, за минуту до того бывших темными. И хлопали двери на лестнице, и звонили телефоны, и соседи стучали соседям, люди поздравляли друг друга. Мы уже не могли заснуть больше в эту ночь. Пришло самое желанное, самое заветное – Победа! Счастливая бессонница – на улицах послышался возбужденный говор людей, которые не могли в этот час усидеть дома и спешили на улицу, чтобы приобщиться к всенародной радости. Голубело весенним рассветом ясное небо над Москвой, и с каждой минутой все многолюднее становились улицы. А на Красной площади кто-то уже запевал песню, славящую мужество нашей Родины, и эту песню подхватывали тысячи голосов.
Каким солнечным и праздничным было это первое утро после войны! Казалось, что к десяти часам вся Москва вышла праздновать победу на улицы. Люди обнимались, целовали друг друга. И все казались друг другу близкими и родными. Нас сроднили еще ближе годы военной грозы, лишения и тяготы войны, суровость времени, которое мы прожили вместе. Хотя день был об’явлен нерабочим, москвичи собирались у своих заводов, предприятий, учреждений и большими группами направлялись к центру города.
Взявшись за руки, от тротуара до тротуара шли юноши и девушки. Песни летели из переулка в переулок, из улицы в улицу.
На перекрестках чествовали тех, кто является в наших глазах представителем могучих и победивших сил справедливости, – солдат, офицеров и генералов Красной Армии. Толпа подхватывала их на руки, восторженно качала и несла по улицам, залитым ослепительным майским солнцем. Стихия высокой человеческой радости заливала весь день улицы столицы. Это праздновала Москва выстоявшая, Москва победившая, Москва торжествующая.
Я видел, как по самой середине широкой улицы Горького шла группа молодых людей и, встречая каждого человека в военной форме, окружала его и подносила заздравную чарочку. И когда опустошалась эта, дружески поднесенная, чарочка, вся улица возглашала здравицу в честь Красной Армии, и долго не смолкали дружные крики «ура».
А на углу Петровки и Столешникова седой полковник танковых войск, собрав вокруг себя гурьбу ребятишек, угощал их всех подряд щедрыми порциями мороженого. Он опустошил уже короб одной продавщицы, подозвал вторую, и, когда кто-то вздумал заметить ему, что-де слишком тратится товарищ полковник, он возразил:
– Товарищ дорогой… Я за эту детвору жизни своей не жалел. Так неужели же в такой праздник я буду рубли рассчитывать…
Это был не только праздник Москвы, не только светлый день в истории нашей Родины – это было торжество всех добрых, разумных и светлых сил человечества. И на отеле «Националь» были пестрой гирляндой вывешены флаги всех народов, представители которых живут в этом отеле, всех, кто гостил в этот день у нас в Москве.
Днем на центральных площадях Москвы, на разукрашенных грузовиках, на дощатых платформах рассаживались оркестры. Веселье Москвы, торжество ее становилось все более ярким и певучим. И майский, отвоеванный солнечный мир праздника отражался в красных и синих воздушных шарах, которые бились, как живые, в руках детей.
А к вечеру несметные толпы москвичей устремились на Красную площадь. Сюда, на каменные просторы этой исторической площади, святыни Москвы, приходили мы в дни мирного труда и строительства новой жизни. Здесь в праздничные утра встречались мы с вождем, чтобы в мерном и прочном шаге полков Красной Армии, проходящих торжественным маршем мимо ленинского мавзолея, в тяжелом грохоте танков и пушек еще раз услышать твердую поступь истории, светлые страницы которой открыл для себя наш народ двадцать семь с половиной лет назад. Здесь, мимо древних кремлевских стен, приветствуя вождя народов, с шумным ликованием, под легкой сенью знамен, неся эмблемы и цифры своих трудовых побед, проходили бесконечные колонны трудовой Москвы. Незабываемой была эта величественная, миллионноголосая здравица вождю, не смолкавшая много часов подряд…
Потом наступили грозные военные будни. Мы загасили на время рубиновые звезды кремлевских башен. Строга и сурова была затемненная, военная Красная площадь.
Пасмурным утром 7 ноября 1941 года товарищ Сталин принимал здесь парад Красной Армии. Незабываемыми словами напутствовал он тех, кто отсюда, прямо с парада, перейдя с торжественного марша на походный, ушел на боевые рубежи, чтобы грудью своей заслонить нашу Москву, к которой приблизился враг. Под знаменем Ленина, со словами Сталина в сердце уходили на близкий фронт защитники Москвы.
В часы победных салютов, когда торжествующе били московские пушки и цветные огни влетали в небо столицы, сюда, на Красную площадь, к стенам Кремля, сходились москвичи, чтобы в этот час, когда Москва от имени Родины славила Красную Армию, быть ближе к Сталину, быть вместе с ним…
В канун 1 Мая снова зажглись заветные рубиновые звезды Кремля. Днем и ночью опять светла теперь наша Красная площадь. Днем и ночью высоко в небе алеет развевающийся государственный флаг Советского Союза. И сюда, на Красную площадь, в день победы к вечеру пришли сотни тысяч москвичей, чтобы побыть тут всем вместе у Кремля…
И когда по радио обратился к народу и к армии товарищ Сталин, такая тишина была на площади, что не верилось, неужели десятки тысяч людей стоят здесь, плотно заполнив огромное пространство от Охотного ряда до Москва-реки. Но едва прозвучало последнее слово речи товарища Сталина, как буря восторга раскатилась по Красной площади и далеко окрест. До каждого дошло слово Сталина, полное исторического смысла и торжественной простоты.
Потом, когда на освещенном циферблате кремлевских часов золотая стрелка подобралась к десяти, малиновое зарево первого залпа из тысячи орудий полыхнуло над Москвой. И тотчас по всему горизонту столицы, со всех сторон окружив город, пересекая друг друга, прозрачно-голубыми столбами, скрещиваясь в центре необ’ятного купола, встали лучи сотен прожекторов. Казалось, что невероятных размеров корзина, сплетенная из голубых, алых, фиолетовых полос света, опрокинулась на город, высыпав мириады многоцветных огней. Так густы были эти цветистые гроздья ракет, что, когда взлетали они, становилось совсем светло. Многоцветные переливы ходили по сияющему небосклону, и тогда растворялась на время лучистая сетка прожекторов. Гасли, поглощенные небом, летящие огни, снова ярко проступала сплетенная из гигантских лучей сеть. Новый залп, и опять возносились над городом тысячи зеленых, красных и желтых ракет.
А на улицах шумела праздничная Москва, Москва-победительница. Не пройти, не проехать было в эти минуты по городу. Глаза всех были устремлены в небо. Там, под самыми облаками, на огромной высоте, в скрещении сотен лучей ярко горело громадное алое знамя, поднятое аэростатом, затерявшимся в ночных облаках. Оно реяло и вилось в прохладном ветре в ночной выси над столицей, излучая ярко-красное сияние. Его видели со всех концов Москвы, вот оно, праздничное, торжествующее знамя нашей победы! С восторгом и благодарностью смотрели на игру могучих лучей москвичи, помнившие, как осенью 1941 года запутывались в щупальцах прожекторов вражеские самолеты, налетавшие на Москву.
Вот кончился салют, померкли лучи. Но теперь новое, почти волшебное зрелище открылось в московском небе. Глухо рокоча, над столицей по огромному воздушному кругу помчались десятки невидимых самолетов. Они сыпали великаньими горстями алые, изумрудные, золотые шары. Долго не гасли в небе Москвы цветные огни, едва потухал один, как рядом в ночном небе вспыхивал другой. А внизу, под этим веселым звездопадом на площадях и улицах Москвы играли оркестры, люди кружились в танцах, и праздничная Москва вела шумные хороводы под плывущими в небе хороводами цветистых огней.
Шумно, светло и весело было на улицах столицы, праздновавшей день великой победы. Наверное, за все восемь веков, пока стоит Москва, не было в ней такого славного торжества.
Опубликовано 10 мая 1945 года в газете «Московский большевик», как тогда называлась «Московская правда».
