ИСТОРИЯ ОДНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Благодаря хрестоматийной картине Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» (также известна под названием «Иван Грозный убивает своего сына»), каждый россиянин вне зависимости от успеваемости твердо усвоил этот исторический факт, который на поверку таковым не является.

Вероятные мотивы

Работая над картиной, Репин опирался на каноническую версию этого события, изложенную в «Истории государства Российского» Николая Карамзина, согласно которой конфликт между царевичем Иваном и отцом произошел на почве политических разногласий: «В старшем сыне своем, Иоанне, царь готовил России второго себя: вместе с ним занимаясь делами важными, присутствуя в Думе, объезжая государство, вместе с ним и сластолюбствовал, и губил людей, как бы для того, чтобы сын не мог стыдить отца и Россия не могла ждать ничего лучшего от наследника. (…) Во время переговоров о мире, страдая за Россию, читая горесть и на лицах бояр, — слыша, может быть, и всеобщий ропот, царевич исполнился ревности благородной, пришел к отцу и требовал, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России. Иоанн в волнении гнева закричал: «Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола!» и поднял руку. Борис Годунов хотел удержать ее, царь дал ему несколько ран острым жезлом своим и сильно ударил им царевича в голову. Сей несчастный упал, обливаясь кровию. Тут исчезла ярость Иоаннова. Побледнев от ужаса, в трепете, в исступлении он воскликнул: «Я убил сына!» — и кинулся обнимать, целовать его; удерживая кровь, текущую из глубокой язвы; плакал, рыдал, звал лекарей; молил Бога о милосердии, сына о прощении. Но суд небесный свершился».

Однако, как пишет историк Вячеслав Манягин в книге «Правда Грозного царя», «единственный достоверный факт во всей этой истории — то, что царевич действительно умер в ноябре 1581 года». Отцом мифа о «сыноубийстве» был политически ангажированный высокопоставленный иезуит, папский легат Антоний Поссевин, который сам очевидцем описываемых событий не был и поэтому на роль беспристрастного свидетеля никак не годится.

Ряд историков (Казимир Валишевский; Иван Забелин) полагает, что семейный конфликт мог разгореться из-за неподобающего внешнего вида беременной жены царевича Елены Шереметевой: Иван Грозный будто бы встретил свою невестку во внутренних покоях дворца и заметил, что ее костюм не вполне соответствовал требованиям приличия. Возможно, что при своем положении она не надела пояса на сорочку. Оскорбленный этим царь ударил ее с такой силой, что в следующую ночь она прежде времени разрешилась от бремени. Естественно, что царевич не воздержался от упреков в адрес царя. Грозный вспылил и замахнулся посохом. Смертельный удар был нанесен царевичу в висок.

Все эти версии, скорее, следует рассматривать как гипотезы, а не научно установленные факты, потому что, как пишет митрополит Иоанн (Снычев) в книге «Самодержавие Духа», «на их достоверность невозможно найти и намека во всей массе дошедших до нас документов и актов, относящихся к тому времени». Версия об убийстве Ивана Ивановича подтверждается лишь косвенным сообщением Мазуринской летописи, в которой, впрочем, конкретные факты подменяются пышной метафорой: мол, царь Иван посохом своим отряс с древа спелый плод.

Вполне возможно, что смерть 27-летнего царевича Ивана стала результатом длительной болезни, косвенным доказательством чего могут являться результаты исследования его останков, проведенные после вскрытия захоронений в Архангельском соборе московского Кремля весной 1963 года. Проведенные исследования, медико-химические и медико-криминалистические экспертизы показали, что в 32 раза превышено допустимое содержание ртути, в несколько раз — мышьяка и свинца. В то же время, как указывается в «Окончательном заключении комиссии» от 20 мая 1966 года, из-за плохой сохранности костной ткани достоверно установить наличие механических повреждений черепа царевича не представляется возможным.

Орудие совершения преступления с богатой предысторией

Лежащий на полу посох Ивана Грозного, которым, якобы, и был нанесен роковой удар, Репин изображает на первом плане картины. Действительно, трудно представить себе государя Иоанна Васильевича без его знаменитого жезла, с которым он, согласно сохранившимся источникам, не расставался никогда, так как почитал его как священную реликвию, которая дарована ему свыше – от самого апостола Иоанна Богослова, автора «Апокалипсиса». Этот посох, как рассказывается в записях ростовского Богоявленского монастыря, непосредственно из рук апостола получил преподобный Авраамий в первые десятилетия после крещения Руси.

Однажды преподобный, сидя у своей хижины, увидел идущего к нему чудного старца, который сказал, что Бог исполнит желание святого Авраамия и сокрушит идола, если Авраамий совершит путешествие в Царьград и помолится там перед иконой Апостола Иоанна Богослова. Пообещав при том, что Господь сократит его путь, старец исчез, а святой Авраамий немедленно отправился в дорогу.

Как и сказал старец, путь преподобного Авраамия был «сокращен»: святой успел пройти всего лишь три версты от Ростова и тут встретил человека «зело благолепно суща, имеюща в руце трость». Пораженный его величественным видом, святой Авраамий невольно пал к его ногам и на вопрос: «Куда он идет?» поведал о цели своего путешествия. Таинственный незнакомец подал ему трость и сказал: «Возвратись обратно к месту твоему; безбоязненно подойди к идолу Велесу; тростью этою и именем Иоанна Богослова свергни его; рассыплется истукан в прах, и обратятся люди неверные ко Христу!». Произнеся такие слова, святой Апостол и Евангелист Иоанн Богослов — а именно им был незнакомец — стал невидим. Святой Авраамий вернулся в Ростов, и, подойдя к капищу, в присутствии множества народа, именем Господа Иисуса Христа и повелением Иоанна Богослова сокрушил данным ему посохом идола Велеса. Пораженные язычники в большинстве своем приняли христианство.

Учитывая столь богатую предысторию посоха и особое отношение к нему государя, который был религиозен до фанатизма (см. книгу Александра Дворкина «Иван Грозный как религиозный тип»), трудно представить, что он мог пользоваться им как палкой в семейных или политических конфликтах. Это все равно, как если бы Грозный убил сына крестом…

P.S.

Как пишет Дмитрий Быков в книге «Календарь. Разговоры о главном», «по всей вероятности, Иван Грозный в самом деле не убивал своего сына – точно так же, как и Борис Годунов не посылал злодеев к маленькому царевичу (ред.- убийство царевича Дмитрия в Угличе). Правду мы узнаем вряд ли, и не в ней дело. А дело в том, что именно эти две версии укоренились в народном сознании».

Сергей ИШКОВ.