ЧЕРНОМОРСКИЙ ПРИБОЙ И ВОЛЖСКИЕ ПЛЁСЫ

Многим испытаниям подвергла война детей солнечного  города на берегу Чёрного моря.  Те, кто остался в родной Одессе, познали все ужасы оккупации. Те же, кого вихрь войны занес в далекие края, всегда вспоминали с благодарностью родной уголок земли. Далеко от черноморского прибоя, на берегу величественного и плавного течения Волги часто вспоминала солнечно-платановый  город учащаяся куйбышевской школы ФЗО Дина Ибрагимова. Здесь, в Куйбышеве, куда привела Дину судьба, она нашла верных друзей — они помогли ей забыть пережитое, теплом и заботой наполнили ее жизнь.

Много горя пришлось пережить Дине с начала войны. Ее родители, врачи, мечтали о том дне, когда дочь наденет белый халат и продолжит семейную традицию. Начиная с прадедушки, которого Дина знала по рассказам, вся семья посвящала жизнь лечению людей. И Дина считала дорогу, выбранную родными, своей судьбой. Почти перед самой войной по окончании семилетки она поступила в медицинский техникум.

Какое это было время! После занятий вместе с подругами мчалась на Ланжерон, где морской воздух возвращал силы, наполнял тело бодростью и свежестью. Хотелось жить и радоваться солнцу, одесским улицам и вечно безмятежному небу.

Война все изменила. В первые дни ушел на фронт отец, и вскоре семья получила «похоронку». Вызвали в военкомат мать. Ее долго не было, затем она вернулась в военной форме. Всю ночь она обнимала дочь. Обе плакали. Утром Дина проводила ее к эшелону. Долго стояла на путях, глядя вдаль, где давно рассеялся дымок паровоза… Понуро покинула девочка пустой перрон… Домой Дина не вернулась, переехала к бабушке, в район Молдаванки. А через несколько дней пошла в военкомат и попросилась в санитарную часть, на фронт. Ей отказали — мала.

Между тем фронт приближался к Одессе. Уже можно было слышать рокот канонады. Кольцо боев сжималось вокруг портового города. На улицах строили баррикады. Из витрин вынимали стекла, в проемы укладывали мешки с песком на случай сражений в городской черте. По улицам маршировали отряды добровольцев. Ползли слухи — Жмеринка захвачена врагом! В порт один за другим возвращались суда, недавно ушедшие в рейс, — в море было неспокойно.

Дина еще раз обратилась в военкомат. Теперь ее попросили оставить заявление, и через несколько дней пришла повестка…

Санитарный батальон, куда определили Дину, располагался в тылу морских пехотинцев. После каждой атаки полевой госпиталь — им назывался участок около ручья и несколько раскинутых палаток с красными крестами — принимал раненых. Оперировать приходилось быстро и почти без болеутоляющих средств — лекарств в санбате оставалось мало. Снабжение почти прекратилось, так как фашисты блокировали подъезды к городу, а в море перекрывали путь подводные лодки.

Дину восхищало мужество и стойкость советских воинов. Ей часто приходилось работать в палатке под названием «операционная». Она разрезала полосатую ткань тельняшек, ссохшуюся от крови, плотно прилипшую к ранам, и осторожно отделяла ее, стараясь не причинять лишних страданий. Но это, увы, не всегда удавалось. Раненые же не только терпели, но иногда даже пытались шутить, подбадривали ее: «Смелее, смелее, сестричка. Как отобьем Одессу, в первый вечер в шесть у Дюка! Смотри не опоздай! Первый вальс с вами!»

Передовая приблизилась к самому госпиталю, и теперь раненых приходилось выносить прямо из-под огня. Маленький рост очень помог Дине. Она ловко и быстро пробиралась к раненным морякам и прямо на месте оказывала им первую помощь. Постепенно прошел страх перед визгом пуль и частыми взрывами. Но вот к чему не могла привыкнуть Дина и от чего всегда у нее захватывало дух, это атака, когда свист и лихая «полундра» возвещали о начале вылазки. Дина не отрываясь смотрела, как поднимаются в наступление моряки. Они на бегу сбрасывали бушлаты, оставаясь в тельняшках, кончики лент бескозырок были зажаты в зубах. За бляхами ремней видны гранаты, на груди — вороненая сталь автоматов. «За Родину! За родную Одессу! Ура!» — кричали они. И кажется, ничто не могло остановить эту грозную лавину, способную смести с земли любую нечисть.

Фашисты боялись вступать в рукопашную с «полосатыми дьяволами», как прозвали они черноморцев, и всегда с позором оставляли позиции при виде бешено мчащихся на них моряков. С криком: «Фанатикум» — фашисты в панике покидали окопы, пытаясь найти защиту в тылу танковой брони.

Героизм моряков на всю жизнь остался в памяти у девочки. Пренебрежение к опасности передалось мечтательной от природы, впечатлительной Дине. Единственно, что запомнилось ей в тот день, когда она получила ранение, это бледное, без единой кровинки лицо раненого и его губы, силящиеся выговорить чье-то имя. Она, не обращая внимания на прицельный огонь вражеских снайперов и минометов, изо всех сил хлопотала над ним, истекающим кровью. …Очнулась уже в одесском госпитале, после тяжелой операции. И жить осталась лишь потому, что помогли опытные руки хирурга и молодость. Во время обхода Дина, осунувшаяся, слабая, превозмогая страшную головную боль, спросила, еле выговаривая слова: скоро ли ей можно назад, на передовую? Врач замахал руками!

— Что вы, голубушка, какая передовая. Я занес вас в списки срочно эвакуируемых! При первой возможности и уедете…

И сколько Дина ни просила — не помогло.

Потом долгое путешествие на Большую землю. Была атака торпедных катеров на судно, шедшее под знаком красного креста, были налеты с воздуха на санитарный поезд с ранеными. Наконец, лечение в далеком Куйбышеве. Комиссия постановила — после выздоровления направить на учебу.

Так, Дина Ибрагимова стала учащейся трудовых резервов. В школе ФЗО она прижилась не сразу. Ей, посмотревшей в глаза смерти, эта работа казалась неинтересной и маловажной. Мастер, чувствуя, что происходит в душе девушки, как-то оставил ее после работы в цехе:
— Слушай, Дина, ты скучаешь по семье, боевым друзьям, может быть, по родным местам. Все это, можно понять! Но ведь война не окончилась. И она всюду! Разве ты здесь в стороне от фронта?! Вот если сдать позиции на передовой врагу, это значит проиграть бой, ну, а если не выполнить в срок фронтовой заказ — подвести целую армию! Так как же быть? А ведь ты, тоскуя, работаешь спустя рукава и твои фронтовые товарищи, наверное, тебя сейчас бы не похвалили! Подумай-ка об этом всерьез…

Мастер ушел, но слова его запали   в душу. Вначале Дина приглядывалась к работе, пытаясь освоить упорно не желающие подчиняться инструменты, а потом увлеклась. Вскоре дело пошло на лад. И вот на заводе заговорили об успехах новой обмотчицы. Еще через некоторое время — стахановский рекорд, очерк в центральной газете. Рабочая слава пришла к юной одесситке вдали от родного города. Но если бы довелось тогда спросить у нее, где произошло главное событие в ее жизни, она наверняка назвала бы Куйбышев. Именно здесь Дина поняла всю важность  и значимость дела для фронта, которое в состоянии вершить только рабочие руки!

И еще она поняла, что заводской станок тоже самое, что и пулемет, поражающий огнем противника. Станок, на котором работала Дина, теперь также   мстил фашистским захватчикам за  родную Одессу, за ее родителей, за разрушенные девичьи мечты, как извергающие стальной ливень пулеметы, под грохот которых Дина спасала раненных моряков.

Эрик КОТЛЯР

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x