Николай Расторгуев: Я натянул майку-алкоголичку – и в кадр

Актриса Татьяна Лютаева ворвалась в советское кино своей первой работой в фильме  «Гардемарины, вперёд!», сыграв роль Анастасии Ягужинской. За эти три с половиной десятилетия в портфолио ее собралось достаточно актерских работ, но вот режиссерская появилась только сейчас: дебютный фильм Татьяны Лютаевой «Камень, ножницы, бумага» вышел на экраны российских кинотеатров в эти дни.

Лютаева и сама снялась в своей картине в роли матери, одержимой актерской профессией. Ее героиня уже готова расстаться со сценой и мечтой о кино, но не желает повторения своей судьбы у актрисы-дочери. Она делает ей главный подарок в жизни – знакомит с наставником,  после уроков которого в жизни дочери не будет места отчаянию, зато будет место подлинному искусству. Роль наставника играет Владимир Ильин.

Естественно, возникает вопрос, скрывается ли за этим лиричным синопсисом интимная актёрская и личная драма самой Лютаевой, ведь в фильме немало историй из кинематографического закулисья и присутствует яркое авторское высказывание.

«Нет, этот сюжет и выбор, который делает моя героиня Анастасия, никак не связана с моей личной жизнью,  — отвечает Татьяна Лютаева.  —  Я выбор свой делаю иначе. Мне важнее быть независимой, с чувством юмора, и оставаться человеком с чувством собственного достоинства, чем себя погружать в псевдолюбовь, псевдопрофессию, псевдоудачу, как это делает мой персонаж. Идею  фильма я вынашивала давно. Но, как это часто бывает, не хватало времени ее оформить. «Помог» несчастный случай: во время очередной съемки порвала связки на ноге. Так появился первый сценарий для короткого метра – история молодой актрисы (этот образ писался сразу под Агнию Дитковските, дочь Татьяны Лютаевой – прим. автора). Героиня  Агнии живёт довольно поверхностной жизнью, но наконец встречает истинного учителя, человека, который помогает ее таланту выбраться наружу.

Я всегда знала, что Агния – глубокая, сильная актриса. Я хотела попробовать ее раскрыть. Хотела показать, что у нее большие возможности. И это оказалось абсолютной правдой: в следующей картине, которую я  только что закончила — «Единица Монтевидео», Агния настолько хороша, что даже ее партнер Алексей Серебряков отметил это.

Воплощать свой сценарий среди единомышленников мне  очень интересно. Я снимала поначалу короткометражку и потом на коленке дописывала ее до полного метра. Конечно, были ошибки, которых не могло не быть в дебюте. Но я их проанализировала, чтобы двигаться дальше, и могу их себе скостить, потому что фильм «Камень, ножницы, бумага» всё равно получился очень искренним. Это в любом случае мой почерк».

Что ж, теперь Татьяна Лютаева официально к титру «актриса» может добавлять «режиссер» и «автор сценария». Это подтверждает и исполнительница роли, Агния Дитковските. По ее мнению, это кино полностью «мамино».

«Это ее идея, — рассказывает Агния Дитковските.  — Есть даже сцены, которые она придумывала часов за 12 до начала съемок. Это многотысячный пазл, который она постепенно собрала. Но я знаю, что роль Кати была создана для меня. У меня был педагог, к которому я ходила заниматься, и каждый раз я возвращалась под таким впечатлением, что мама, видимо, вдохновилась этой историей. А дальше уже начали подключаться ее фантазия, воспоминания…»

Татьяна работала на съемочной площадке фильма «72 часа» продюсерской компании Николая Расторгуева.

«Я даже не ожидал встретить такой в хорошем смысле одержимости снять свое кино, и в принципе сделать что-то свое,- говорит Николай Расторгуев. —  Татьяна даже пошутила, что готова снимать на телефон. Я посмотрел сценарий и сказал, что не надо таких жертв. Я просто предложил услуги своей компании, то есть материальную базу и всю историю, сопутствующую кинопроизводству. И всё закрутилось. Я нашел инвестора, мы начали снимать».

Николай Расторгуев отлично помнит детали производственного процесса, несмотря на то что с тех пор прошло три года. Фильм был готов еще до карантина, поездил по фестивалям и только в прокатную сетку не успел встать до локдауна.

В фильме Лютаевой замечательно показан старорежимный театр с классическими постановками, дежурные роли, за которые «просто платят зарплату» – честное, хоть и несколько мифологизированное отражение реального положения дел в большинстве театров нашей страны. То, что со стороны кажется высоким искусством, для актрисы, которую старательно списывают со счетов, оказывается рутиной. Неудивительно, что ее героиня с головой окунается в странную, сказочную «постановку» романа с иностранным режиссером. Это не любовь к мужчине – это любовь к яркому существованию, к игре. Эти сцены Татьяна Лютаева намерено снимала «как в кино»: так в голливудских мелодрамах показывают любовь. В роскошных ресторанах, где есть только двое, хохочущими в пышной осенней листве, в изысканных интерьерах…

Управлять процессом и одновременно играть роль было непросто, призналась режиссер.

«Я точно знаю, что я у себя сниматься больше не буду, — рассказывает Татьяна Лютаева. — Это был первый опыт. Я довольно быстро придумала образ матери, изначально это должен был быть просто голос в телефоне. Но я рискнула сыграть эту роль сама. Сейчас  окончательно понимаю, что каждый должен делать свое дело. Я должна сидеть по ту сторону камеры, следить и помогать артистам за кадром, следить за атмосферой. Мы, например, снимали сцену разговора Анастасии с худруком театра в исполнении Сергея Алдонина. Я должна смотреть на него как актриса, а понимаю, что смотрю уже как режиссер, как он играет. И этот взгляд, режиссерский, он ведь виден в кадре».

Впрочем, это не относится к сценам, в которых мать и дочь в жизни играют мать и дочь в кадре. Чуткость, взаимопонимание и знание друг друга помогло актрисам – нет, не обнажить свои реальные отношения, но очень точно сыграть эмоцию, необходимую фильму.

«Я задумала, — рассказывает Татьяна Лютаева, —  снять сцену ссоры матери с дочерью в ресторане под музыку Вивальди, снятую через витрину, чтобы не было слышно голосов, только музыка. Агния не поняла, как ссориться, какой текст ей говорить – он не был написан. У нас возник спор. Она мне говорит: “Ты мне напиши”. Я говорю: “Придумай сама”. Она в ответ: “Я не смогу, я сейчас уйду”. Я Агнии говорю: “Уходи!” – а сама командую: “Камера, мотор!” И вот так с одного дубля сняли. Наше состояние было на тот момент до такой степени точное, что я вообще не знаю, как такое можно сыграть. Знаете, как две кошки, когда они даже не касались друг друга, а ощущение все равно будто они подрались, потому что искры летят от взглядов».

Агния  сегодня уверена, что ее мама изначально видела фильм целиком, понимала, какого результата хочет добиться и к чему прийти в итоге.

«Я уже не в первый раз с ней работаю на площадке, — рассказывает Агния Дитковските, — и слышу отзывы серьезных артистов:  Лютаева работает просто гениально. И она знает, что нужно ей как актрисе, и дает это всем как режиссер. Это ее подход и ее талант психолога. Она чувствует, что может достать из человека в кадре. Например, у нас есть персонаж, которого она увидела, когда тот работал официантом, она его пригласила. И получилась отличная сцена».

Поистине комедийным, даже хулиганским элементом стало эпизодическое появление в фильме генерального продюсера Николая Расторгуева. Он сыграл доброго соседа Кати, дядю Колю.

«Татьяне пришла в голову идея снять маленькую смешную сцену, где героиня забирает запасной ключ от квартиры у дяди Коли, соседа. Звонит в дверь, открывает дядя Коля с чернокожим ребёнком на руках, окружённый ватагой детей мал-мала меньше, выплывает из квартиры его жена-негритянка, он передает ключ… И всё! Она заставила меня сыграть в этом крошечном эпизоде. Я сопротивлялся, но недолго! Натянул майку-алкоголичку – и в кадр. Получилось неожиданно и очень смешно».

В целом «Камень, ножницы, бумага» легко воспринимать как кино о закулисье. Картина имеет посвящение Александру Всеволодовичу Кузнецову, у которого Татьяна Лютаева, как она сама говорит, училась всю жизнь. Он успел прочитать сценарий режиссерского дебюта Лютаевой перед тем, как покинуть этот мир. Тогда Татьяна приняла решение посвятить фильм ему: «Это в принципе размышление по поводу педагогов, учителей и людей, которых можно назвать нашими ангелами-хранителями или, если при жизни, нашими проводниками».

Педагога Подушева в фильме исполнил Владимир Ильин. Сцены с его участием (артист вот уже много лет не дает интервью – прим. автора) – полноценный киноучебник по актерскому мастерству. За несколько уроков он вытаскивает из молодой амбициозной Кати настоящую Катарину из «Укрощения строптивой». И доводит ее до сценического триумфа, который, впрочем, режиссер представила не в виде классической постановки, а в виде театрализованного танца с элементами фламенко.

Кстати, роль Катарины Агния хочет сыграть и по-настоящему.

«В каком бы интервью ни спрашивали меня, кого бы я хотела сыграть, это всегда Катарина, — рассказала актриса. — Это шло из детства. Потому что это был мой любимый спектакль Мирзоева. Он приехал в Вильнюс, поставил, мама играла Катарину. Каплевич сделал костюмы, и это было для меня какое-то формирование моего вкуса театрального в дальнейшем. И маме так шёл этот образ, что у меня отложилось. Мне так это нравилось, нравился этот характер Катарины, мне кажется, где-то он порой созвучен с моим собственным».

Елена Булова.

Главное фото Сергея Виноградова