Сможет ли искусственный интеллект выявлять коррупционные риски

искусственный интеллект

Для повышения эффективности экспертизы правовых и нормативных актов на предмет коррупциогенности Генеральная прокуратура РФ предложила использовать специальную программу с элементами искусственного интеллекта. И это не научная фантастика, так как согласно сообщениям, эта система уже разработана и тестируется.

Эту инновационную инициативу Генпрокуратуры на площадке МИА «Россия сегодня» прокомментировал председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов:

«Ни о чем подобном в других странах я не слышал, но мы вообще «впереди планеты всей» во всем, что касается цифровизации и искусственного интеллекта. При этом мне очень сложно понять, хотя я когда-то давно и учился прикладной математике, как искусственный интеллект будет выявлять заложенные в эти правовые акты интересы коррупционного рынка. Сложно это себе представить… Конечно, может быть это очень интересно, может быть у нас уже настолько развит искусственный интеллект, что нам уже надо бояться, как бы он сам не создал определенную коррупционную модель. Но если говорить серьезно, то сегодняшняя экспертиза – это устоявшаяся система, которая выявляет коррупциогенность по 17 признакам. Если искусственный интеллект будет хотя бы их искать – это тоже неплохо. Но я со своими коллегами (а мы еще в 2001-2003 годах готовили документы и работали над созданием системы антикоррупционной экспертизы) могу сказать, что единственным результатом антикоррупционной экспертизы может быть выявление модели антикоррупционной практики. Если такая практика сложилась, то тогда такой законопроект или проект подзаконного акта можно считать «токсичным». Справится ли с этим искусственный интеллект – большой вопрос, но если справится, то это будет колоссальное достижение».

Правда, усомниться в этом вынуждают конкретные примеры «из жизни» таких законодательных актов и сложившихся на их основе коррупционных практик, которые привел Кирилл Кабанов:

«Не так давно у нас была пресечена практика получения такой коррупционной ренты, когда «б/у» автомобили, которые ввозились из-за рубежа на территорию РФ, были через пограничную комиссию занесены в список обязательного фитосанитарного контроля. Что это значит? Мы же понимаем, что таким бизнесом занимаются люди не самые богатые, деньги в нем «короткие». И вот, как только рядом с пограничниками появились инспектора фитосанитарного контроля, тут же появилась возможность в случае нахождения маленького таракашки или засохшего растения ставить автомобили на стоянки, причем на достаточно длительные сроки, якобы для изучения. Так заработал коррупционный механизм: например, на таможенных территориях появились автомойки, которые стоили в 10 раз дороже, чем в городе. Как мы посчитали, коррупционная рента этого механизма на 1 автомобиль в среднем составляла 1,5 тысячи долларов. В результате ряда шагов эта норма была отменена как избыточная, но за время, пока она работала (а работала она несколько месяцев), по нашим подсчетам, на этом было заработано порядка 30 миллионов долларов».

То же самое, по словам Кирилла Кабанова, можно сказать и о бюджетных тратах: например, когда из федерального бюджета выделяются средства на ликвидацию последствий наводнения, а в региональных актах вводятся такие два понятия как «затопленное» и «подтопленное» строения. И эти маленькие нюансы, которые определить-то сложно, влияют на оценку ущерба, на объем выделяемых средств, и с учетом свободы их интерпретации дают возможность неплохо на этом заработать.

«Серьезная экспертиза, которая должна проводиться, должна блокировать подобные решения для того, чтобы не распространять коррупционный интерес и не увеличивать коррупционные риски», — пояснил Кирилл Кабанов.

Сможет ли искусственный интеллект отслеживать все эти нюансы и предугадывать возможности их практической маржинализации в наших непростых российских условиях, покажет время. А пока вместе с героем бессмертной комедии Грибоедова «Горе от ума» Чацким хочется воскликнуть: «Блажен, кто верует, тепло ему на свете…».

Сергей Ишков.