Андрей Житинкин: Это была коварная шутка моего трюмо

В канун Международного дня театра на столичных полках книжных магазинов появилась новая книга о театре. Это «Приключения режиссера», написанная народным артистом России Андреем Житинкиным, спектакли которого знает сегодня вся Москва. На протяжении трех последних десятилетий он ставил очень разные спектакли. Они были скандальными, шокирующими, романтичными, драматичными, загадочными, и при этом никогда не были тривиальными. Вот и его книга — это еще одна постановка, созданная в манере Житинкина, где он рассказывает о тайнах своей профессии, о том, как появляются спектакли, и как работают актеры, каждый раз проживая новые жизни.

— Андрей, вы в свое время уже выпустили две книги — «99» и «Плейбой московской сцены», многое уже сказано. О чем «Приключения режиссера»?

— Меня всегда не оставляла мысль, что от театра, в отличие от кинематографа, ничего не остается. Потому что спектакли, даже если они записаны на пленку, теряют свою атмосферу. В этой книге я постарался восполнить этот пробел и передать сам нерв репетиций. Как говорил французский классик Альбер Камю: «Театр — это внутренние приключения». В данном случае это мои внутренние приключения…

— В вашей книге есть интересный заход: «Однажды я случайно уронил свою записную книжку на трюмо и в зеркале обнаружил неожиданную трансформацию. Алфавит раскрытой книжки начинался… не с привычного — от А до Я, а как бы наоборот, с конца — от Я до А…»

— «Приключения режиссера» действительно своего рода ненормальная записная книжка, ее можно (и даже нужно) читать с любого места, в любом порядке, с любой буквы.

— Почему?

— Наверное, потому, что в искусстве не может быть строгого порядка. Равно как не может быть и абсолютного хаоса ( поэтому все-таки есть деление на главки). Это не мемуары, не занудные теоретические исследования, а момент точечной фиксации, связанное со мной, в ускользающем театральном процессе.

Поэтому я заранее прошу придирчивого читателя простить его покорного слугу за то, что начинается этот «бисер» с буквы Я, что вроде бы нескромно. Но это всё коварные шутки моего трюмо…

— Вы рассказываете о многих артистах, с которыми работали в театрах им. Ермоловой и сатиры, в Моссовете, в «Табакерке». Особенно производит впечатление ваш рассказ о том, как пробивался один из самых потрясающих спектаклей — «Нижинский, сумасшедший божий клоун» с Александром Домогаровым в заглавной роли…

— Я в книге отмечаю, что Маргарита Терехова — партнерша Домогарова по «Милому другу», поставленному мною в Театре им. Моссовета, часто на сцене и в жизни жила на открытом нерве. Вот и Саша Домогаров — он ведь точно такой же. Саша терпеть не может, когда в глаза говорят одно, а за глаза другое, не принимает двуличия. Бывает до ненормальности обидчив, никогда не прощает предательства. У него действительно сложный характер, он и сам это признает. Но для режиссера счастье иметь актера без кожи, мгновенно вспыхивающего. Хотя это и опасно, ведь сцена и жизнь могут поменяться местами. Домогаров об этом знает, но ничего не может с собой поделать. Из всех бед — раннего ухода родителей, гибели сына — Сашу вытягивает только работа. Она его спасательный круг.

Я перетащил его в Театр Моссовета, когда ставил «Моего Бедного Марата». Саша сразу получил главную роль… А что касается роли Нижинского… Однажды в самолете я дал ему почитать пьесу «Нижинский, сумасшедший божий клоун». Домогаров тогда очень удивился: «Я танцор?» Пришлось объяснять, что планирую ставить спектакль о балете без балета… Саше идея понравилась. Мы сразу договорились, что балет в нашем спектакле — не блестки и мишура, а пот, кровь и слезы, физические увечья, обмороки, болезни, предательства. Помню, как предлагали эту постановку Театру Моссовета, Театру Табакова. Нам все отказали. А потом с Домогаровым мы пришли на Малую Бронную, где чуть позже и состоялась премьера. Уже потом, когда на «Нижинского…» билеты стали спрашивать аж от метро, Олег Павлович Табаков очень удивлялся, а я про себя думал, что порой всем нам стоит рисковать.

— Сегодня вы много и успешно работаете в Малом театре. В афише этого театра с вашей легкой руки появились «Любовный круг» Сомерсета Моэма с Элиной Быстрицкой, «Маскарад» с Борисом Клюевым и Борисом Невзоровым, «Большая тройка» с Василием Бочкарёвым, Валерием Афанасьевым, Владимиром Носиком, «Пиковая дама» с Верой Васильевой. Особенно впечатляет описанный вами в книге случай, когда Михаил Козаков испугался вашего решения ставить «Пиковую даму».

— Он был не просто напуган, он был в шоке. Михаил Михайлович рассказал мне случай, когда он сам пытался снять фильм по этой повести и закончилось все тем, что с нервным срывом он попал в психиатрическую больницу — после того, как выбежал из «Ленфильма» с криком: «Старуха! Она меня убьет!» Был грандиозный скандал.

Потом эту картину пытались другим режиссерам отдать — никто не согласился. И тогда ее вообще закрыли. А Козаков с тех пор, говоря о Пушкине, боялся даже упоминать название «Пиковая дама». Только «эта повесть»! В общем, он утверждал, что и мне плохо будет, если я возьмусь за «Пиковую даму». И мне действительно пришлось непросто, потому что Элина Авраамовна Быстрицкая, игравшая Графиню, за полтора месяца до премьеры вдруг поняла, что физически не сможет работать. Спектакль был на грани срыва. И тогда Быстрицкая позвонила, наверное, единственной актрисе, к которой относилась с симпатией, — Вере Кузьминичне Васильевой. Вера Кузьминична просто чудом, за месяц с небольшим, ввелась на эту роль! Совершила подвиг!

Житинкин

Но предсказанная Козаковым беда случилась, когда Васильева за кулисами запуталась в своем роскошном платье («игральной карты» пиковой дамы) и упала, вывихнув ключицу. Ей было адски больно, но она переоделась и вышла на сцену. И это было еще не все…

Житинкин

В ТЕАТРЕ всегда «еще не все»! Книга Андрея Житинкина «Приключения режиссера» как раз и рассказывает о том, как непредсказуем, причудлив, коварен, прекрасен и бессмертен театр, существующий уже не одну тысячу лет. И все потому, что по-настоящему ему служат люди, влюбленные в него бесконечно…

Елена Булова.

Фотографии предоставлены режиссером Андреем Житинкиным.