Дмитрий Соловьёв, Олимпийский чемпион в танцах на льду: Я пожал руки своим обидчикам — и увидел робкие взгляды людей, которые всё поняли

Жаркий летний день. Мы с Дмитрием Соловьёвым сидим на веранде летнего кафе в самом центре Москвы. Тихо играет музыка. Я слушаю своего собеседника, смотрю ему в глаза, а в голове настойчиво бьется мысль: «Как же должна быть счастлива мама, вырастившая такого сына?!» В наш сумасшедший меркантильный век немногие способны на ПОСТУПОК. Тем более, когда совершается он не ради хайпа или самопиара, как это сейчас принято, а просто потому, что человек не мог поступить иначе.

В жизни и спортивной карьере Олимпийского чемпиона, чемпиона Европы, семикратного чемпиона России в танцах на льду, Заслуженного мастера спорта Дмитрия Соловьёва было всё – взлеты и падения, блестящие победы, обидные поражения и тяжелейшие травмы. Мы беседуем о том, как ему удалось, преодолев все препятствия, достичь таких профессиональных высот и остаться светлым, добрым и мудрым человеком, а также о верности партнерше, конкуренции в группе Александра Жулина, любимых людях, почти магической связи с мамой и планах на будущее.

«Ледникового периода»

— Дмитрий, как началось ваше увлечение фигурным катанием? На каток вас привела мама?

– Я начал заниматься фигурным катанием в 5 лет. Как-то мы с мамой по телевизору смотрели какие-то соревнования. Там были разные виды спорта, но мне понравилось фигурное катание. Заметив мой интерес, мама стала искать для меня коньки. Дочка маминой знакомой ходила на каток – у нее были обычные пластиковые коньки. Их-то мне и одолжили, чтобы я попробовал встать на лед. Надо сказать, что до этого я уже пытался заниматься гимнастикой, каратэ и плаванием, но как-то не пошло. А на катке мне очень понравилось, и я стал заниматься.

— Почти 20 лет вы катались с одной партнершей – Екатериной Бобровой. Как получилось, что вы с ней встали в пару?

– Я начинал как одиночник. Как-то, когда мне было десять лет, я дурачился на шведской стенке и «получил» турником по голове. Мне сильно рассекло голову – ох, мама со мной и намучилась! После этого случая о прыжках пришлось забыть, а какое одиночное катание без прыжков?! Тогда мне предложили продолжить в танцах. В то время как раз искали пару Кате Бобровой, и ее мама активно уговаривала меня попробовать. Я долго сопротивлялся: мне не хотелось кататься с девочкой. Моя мама не настаивала: «Попробуй, понравится – хорошо,  нет – не будем больше тебя мучить». Я всё же решил попробовать – и вот результат: почти 20 лет мы прокатались вместе.

Было непросто, потому что мы очень разные. Разные взгляды на музыку, костюмы, постановки, на катание. В детстве ругались, потом терпели, шли друг другу навстречу во многом. Я не говорю, что я хороший, а Катя плохая (или наоборот). Нет, мы просто очень, очень разные, и мы прожили спортивный путь благодаря тому, что у нас есть характер, желание и любовь к фигурному катанию.

«Ледникового периода»

— Вы с Екатериной тренировались у Александра Жулина вместе с Никитой Кацалаповым и Викторией Синицыной. На ваш взгляд, конкуренция внутри группы помогает или мешает?

– Мне очень помогает, я люблю конкуренцию. Мне интересно доказывать себе, что я могу выигрывать и у сильных спортсменов. Если сравнивать меня и Никиту, то Никита одарен от природы, и чтобы добиться того, что ему дается легко, я должен много трудиться. Это не значит, что Никита не работает, это значит, что я должен работать еще больше. Ежедневная конкуренция подстегивает, заряжает на то, чтобы прогрессировать. Когда мы с Катей перешли к Александру Жулину, для меня было странно, что он так часто нас хвалит. В какой-то момент я даже попросил его делать это поменьше: мне это не нужно. И Саша меня услышал. А ругать… На мой взгляд, конструктивная критика – прорыв, иначе не будет движения вперед, полная стагнация. Мне кажется, должен быть баланс между методами «кнута» и «пряника»: кому-то нужно больше первого, кому-то — второго. Это как родитель: он должен любить своих детей, но разумно, не взахлёб. Чтобы ребенок не рос в розовых очках, иногда ему нужно выставлять рамки, объяснять, что чего-то делать не стоит. Так что критиковать, безусловно, надо. И Саша так это делает! Он никогда не повышает голос, но может посмотреть так, что сразу становится всё понятно и очень стыдно за то, что сделал или, наоборот, не сделал. Он очень спокойный и уравновешенный человек, но может одним взглядом или жестом объяснить, что ты не прав. И это не только ко мне относится. У меня всего пару раз было, когда Саша меня ругал. Для меня Жулин – самый подходящий тренер с точки зрения психологии и подхода к тренировкам.

— Какие пары вы считали своими главными конкурентами?

–  Почему-то самым нервным для нас был чемпионат России. Не знаю, с чем это связано, но так оно и было. Несмотря на то, что мы семь раз его выигрывали, каждый раз это было сложно психологически. Я всегда очень уважал наших соперников — соотечественников, но всё же парой, за которой хотелось тянуться и у которой многому можно было научиться, считал Тессу со Скотом (Олимпийские чемпионы 2018 года, канадцы Тесса Вертью и Скотт Моир –  прим. автора). Это какое-то уникальное сочетание мужского и женского начала, воплотившееся в красоте и присутствующее в каждом их движении! На мой взгляд, Тесса со Скотом и Габриелла с Гийомом (Олимпийские чемпионы 2022 года, французы Габриелла Пападакис и Гийом Сизерон –  прим. автора) – уникальные пары. Мне на них приятно смотреть и с технической, и с эстетической точек зрения. Я восхищаюсь несколькими танцевальными парами: Джейн Торвил – Кристофер Дин, Майя Усова – Александр Жулин, Оксана Грищук – Евгений Платов, Татьяна Навка – Роман Костомаров.

— Вы человек эмоциональный, азартный? Насколько для вас важен результат, победа?

– Для меня это важно. Нас, конечно, учили, что «мы работаем для зрителя». Во многом, для этого мы и выходим каждый день на лед. Но мы работаем и на результат, прежде всего, иначе, зачем нам всё это нужно? А вот что касается «Ледникового периода»… Я же адекватный человек, прекрасно понимаю, где в силу каких-то обстоятельств я не могу быть лучше кого-то. И это не в упрек моим партнершам. Они классные, по-своему разные, я их полюбил как друзей. А такое я могу сказать мало про кого, честно. Я разделяю друзей, приятелей и просто знакомых.

«Ледникового периода»

— Настоящих друзей много не бывает. Я знаю, в детстве у вас было три друга…

– Да, мы дружили вчетвером. А сейчас один «откололся», со вторым мы видимся, третий стал моим самым лучшим другом. Мы можем не созваниваться неделю, месяц, но встретимся один раз – и говорим сразу обо всем. Любые мои соревнования, какие-то сложности, или, наоборот, радости – Славка всегда рядом. Он и его мама – моя вторая семья. Получается – у меня три семьи. Моя мама, Славка и его мама и моя фигурнокатательная семья. Я всех их обожаю и очень ценю. В любой момент я могу обратиться за советом к каждому из них и быть уверенным, что они меня поддержат и постараются найти выход из непростой ситуации.

— Слава – фигурист?

– Он вообще не спортсмен. Это дворовая дружба, мы даже в разных школах были. Мы все из центрального района. Обожаю свой район – он колоритный. И расположен удобно – я везде успеваю. Несмотря на то, что это центр Москвы, здесь много парков и зелени, детских городков, площадок для спорта. Я этому радуюсь, потому что люблю заниматься на воздухе, а сейчас такая хорошая погода, что можно выйти и тренироваться на улице.

— Вы родились в Москве. Какие у вас самые любимые места?

— Я люблю гулять по Москве. Район Новослободской, Маяковской – мои родные места. Лужнецкую набережную отлично сделали, там всё приспособлено для спорта: дорожка для пробежки, для велосипеда, набережная рядом. Здорово! Москва в последнее время очень преобразилась. И, в то же время, сохранилось много исторических мест. Гуляешь по центру, смотришь: балкончик какой-то необычный, арочка. Мы с Аней (Анна Сидорова – звезда российского керлинга, многократный призер Чемпионатов мира, двукратная чемпионка Европы и восьмикратная чемпионка России, возлюбленная Дмитрия – прим. автора) как-то проехали по Москве 30 км на роликах. Вроде бы знакомые места, но видятся по-новому. Это очень завораживает и отвлекает от бытовых проблем.

— Адреналин всё-таки на соревнованиях, шоу – это другие впечатления?

– Абсолютно.  После перехода из спорта в шоу-бизнес я еще ни разу не испытал такого адреналина, как на соревнованиях. Даже при прыжках с парашютом. В «Ледниковом периоде» тоже, конечно, есть своя фишечка: здесь ты выступаешь в роли тренера, психолога, друга… Я понял это, когда полностью окунулся в процесс.

— Как вы поддерживаете форму? Тренировка, бег, зарядка?

– У меня были травмы, и без ежедневных тренировок я не смогу поддерживать себя в состоянии здорового человека. Кроме того, это отвлекает от проблем, заряжает и дает много энергии. Когда я в хорошей физической форме – быстрее высыпаюсь, лучше соображаю, намного эффективнее идет мыслительный процесс. Даже отдых у меня всегда активный. Например, нам с Аней нравится дайвинг: погружаемся не очень глубоко, но это так здорово! Люблю открывать для себя что-то новое: это море эмоций, которыми ты потом долгое время подпитываешься.

— А горы любите?

– Обожаю. Год назад мы почти целый месяц выступали в Ессентуках, были на Эльбрусе. Впечатлила дорога в горы – такие виды, такая жизнь…И всё это ты можешь прочувствовать.

«Ледникового периода»

— Пляжный отдых, наверное, не для вас?

– Ну, почему! Если отдыхаем на море –  валяемся на пляже до пика солнца, потом обедаем и куда-то едем. Нам с Аней очень нравятся Азия, Бали, Вьетнам, Таиланд – это то, где мы были. Уникальные страны, природа, водопады – каждый раз ты узнаешь столько всего нового про наш шарик. А столько мы еще не видели! Мечтаю побывать в Новой Зеландии, там тоже потрясающие виды. Я же еще увлекаюсь фотографией и видеосъемками. Много снимаю, но всё выкладывать в соцсети просто руки не доходят.

— Комментарии читаете?

– Сообщений много, я стараюсь на все отвечать, но, к сожалению, не всегда успеваю.  Не все пишут в комментариях, некоторые стесняются публично задать вопрос или выразить свое отношение и пишут в директ, а он настолько переполнен, что ответить на все сообщения не представляется никакой возможности. Хотя, конечно, я стараюсь поддерживать общение с каждым моим подписчиком, который делится со мной эмоциями, дарит любовь и тепло.

А вот хайп я не люблю. Взять хотя бы недавнюю ситуацию (21 декабря 2021 г. Дмитрий Соловьев вступился за свою девушку, в результате чего с тяжелейшими травмами был доставлен в больницу – прим. автора). Я же мог из этого поднять такой хайп! Но не стал этого делать – когда приехал в больницу, надел на себя маску, шапку, чтобы никто меня не узнал. Сейчас уже могу признаться – это было не сотрясение, а кровоизлияние в мозг. Вообще-то в таких случаях сразу кладут в реанимацию на 10 дней. Но у меня через неделю планировалось выступление в шоу Татьяны Навки в Питере, и я хотел просить врачей, чтобы меня отпустили уже наутро. Но на некоторое время всё же пришлось остаться. Первые два дня следили, чтобы не стало хуже. Я ничего не видел в телефоне: всё сливалось. Татьяна отговаривала меня выступать, но я чувствовал ответственность, не мог подвести людей. И все-таки поехал в Питер.

— Как сейчас себя чувствуете?

– Слава богу, вроде всё восстановилось. Но четыре месяца я заикался, и для меня это было очень странно. Я старался как можно меньше говорить, отошел от соцсетей, любых интервью. Я поработал со специалистом, и она мне сильно помогла.

— Заикание – самая меньшая проблема, которая могла бы быть…

– Сейчас есть небольшие последствия, но полную картину, как говорят специалисты, мы увидим только через год.

— Насколько я знаю, вы закрыли эту тему, заключив мировое соглашение со своими обидчиками. Почему?

– Я не мог иначе. Ко мне пришли их родители, я согласился с ними встретиться. Посмотрел им в глаза, и – увидел глаза моей мамы. В голове закрутилось: их детям всего 18 лет, сейчас их посадят за вот эту глупость, дурость, хамство. Они сделали больно своим родителям, они делают плохо себе… Никто не застрахован от ошибок, но порой ошибки бывают роковыми. А потом всю жизнь жить с мыслью: «Зачем, зачем я это сделал?!».

— Но сами-то они поняли, что натворили?

– Думаю, да. Я решил, что надо дать им второй шанс. Иначе получается жестокость на жестокость. Нужно поступать по совести, это мое глубокое убеждение. Когда я им пожал им руки и произнес несколько слов – увидел робкие взгляды людей, которые всё поняли.

— Мама может вами гордиться! Ваш поступок – результат ее воспитания?

– Я жил на примере мамы. Она всего в жизни добилась сама, но никогда не шла по головам. Наши родители, когда у нас что-то случается, сначала за нас переживают, а потом гордятся нами.

«Ледникового периода»

— Расскажите о маме. Чем она занималась?

– Мама была переводчиком английского языка. Когда я был еще совсем маленьким, она работала в НИИ машиностроения. Потом, в 1990-х, нужно было как-то крутиться, и она, помимо английского, выучила еще и немецкий язык. Ей присылали тексты, и она переводила – там и математическая терминология была, и медицинская. Помню, мама сидит вся обложенная книгами (тогда не было интернета) и работает, работает…  И днем, и ночью. Папы рано не стало, и ей приходилось много работать, я был на попечении бабушки. Но, несмотря на свою занятость, мама всегда мне помогала с уроками. Было нелегко, но при этом я никогда не слышал упреков, не чувствовал себя обузой. Я видел, как ей тяжело. Я рано понял это – лет в семь, наверное.

— А сейчас вы близки с мамой?

– Очень! Я просто мамин сын. Мы давно уже не живем вместе, но я стараюсь проводить с ней как можно больше времени. Мы похожи и внешне, и по характеру. А еще у нас с ней уникальная связь.

Расскажу один случай. Однажды я проснулся в воскресенье в восемь утра (для меня это рано: я любитель поспать) со странным ощущением: что-то не так. И тут же звонок от моей мамы – инсульт. Я на расстоянии и во сне почувствовал, что маме плохо!

— Всё обошлось?

– Не без последствий. Не буду говорить о плохом – она очень жизнерадостный человек. Это и ей сильно помогает, и мне дает много энергии.

— Для вас важно мнение мамы… А если ей, например, не понравится ваша девушка?

– Нет, не до такой степени. Тут решения принимаю я, но она настолько правильно все видит, что и мне может дать оплеуху, если я веду себя неправильно. В моменте я могу фыркнуть, но потом понимаю, что она была права. Мама меня очень любит и называет малышом: мы для своих родителей всегда малыши.

— Вы очень рано стали самостоятельным, женились в 17 лет.

– Да. Сейчас мы с Катей (Екатерина Лобанова – бывшая жена Дмитрия Соловьёва – прим. автора) уже не вместе, но остались в очень хороших отношениях. У нас есть общий сын Саша, ему уже 12 лет.

— Сын похож на вас?

– Характер в чем-то схож – в рвении, в желании достичь цели, – а в чем-то совсем другой. Да и возраст сейчас у него сложный: формируется сознание, отношение к жизни.

— Вы часто с ним видитесь?

– Насколько это возможно. У него школа, хоккей, график тренировок (сын Дмитрия серьезно занимается хоккеем – прим. автора). У Саши просто нет свободного времени. Я не говорю уж о своей занятости.

— Каким вы видите свое будущее? До инцидента 21 декабря вы же собирались вернуться в профессиональный спорт?

– Да, собирался. У меня было несколько попыток, но постоянно возникали какие-то причины… С Леной (Елена Ильиных, Олимпийская чемпионка 2014 года. – прим. автора) мы хотели встать в пару, но у нее появился ребеночек. А потом случилась эта история, и о возвращении в профессиональный спорт пришлось забыть.

— Сейчас вы выступаете в ледовых шоу, принимали участие в двух сезонах «Ледникового периода», а еще ведете мастер-классы для детей.

– Я стараюсь передать опыт не только детям, но и тренерам, которые с ними работают. Это очень важно для того, чтобы фигурное катание не стояло на месте. В провинции у нас много талантливых детей, но их тренерам часто не хватает знаний и опыта.

— Вы думали о тренерской карьере?

– Нет, это не мое. Я готов помогать, делиться своим опытом, но жизнь посвятить этому – нет. Но то, что научить я могу, – об этом говорят многие.

— Не хотите написать книгу?

– Напишу, мне есть, что рассказать. Но сейчас я думаю над другим проектом. Я хочу развиваться, пробовать что-то новое. На фигурном катании жизнь не заканчивается – мне она много раз подсказывала, что пора заняться чем-то другим. Вы знаете, например, что многие фигуристы суеверны: нужно завязать сначала левый конек, ступить на лед левой ногой… Я же специально начал делать всё наоборот, чтобы не прогнозировать себя.

Я всегда радуюсь, что есть чем заняться, есть работа, есть проекты, которые я хочу продвигать. Например, у меня было несколько мотивационных встреч, и это не связано со спортом, это – бизнес-вечера, на которые приглашают спортсменов, актеров, других известных людей, которые многого добились и могут рассказать об этом другим. Есть и другие идеи, которые я хотел бы воплотить в жизнь.

— Где мы сможем увидеть вас в ближайшее время?

– В шоу Татьяны Навки «Аленький цветочек». Представления проходят в Сочи до 30 сентября. Я играю роль чудовища, и у меня такие замечательные партнерши, как Камила Валиева, Алина Загитова и Татьяна Волосожар.

— Все три одновременно?

– Нет, они играют одну роль, просто меняются. Три состава, а я один. Я считаю, что у нас сильные спортсмены, не только по-спортивному, но и эмоционально. Мы все разные и интересные.

— Какова роль Татьяны Навки в этом шоу?

– Она продюсер, занимается организацией, на ней весь процесс: реклама, маркетинг. Татьяна дает возможность кататься тем спортсменам, которые имеют большое желание себя проявить. Это очень ценное качество продюсера, за это я ее очень уважаю. Такое же отношение у меня и к Илюше Авербуху, с которым мы проработали долгое время. Я вспоминаю «Ледниковый период»: Илья на катке днем и ночью. Они оба полностью отдают себя своему детищу и полностью погружаются в процесс. Мне очень импонируют такие люди.

— Что бы вы хотели пожелать нашим читателям?

– Быть добрее – к себе, к своим родным и близким, к незнакомым людям. Я осознал важность этого после одной ситуации.

Вообще-то, я человек вспыльчивый, особенно за рулем. А тут меня подрезали, снесли зеркало. Сами понимаете мои чувства! Останавливаюсь, выхожу, собираюсь уже высказать всё, что думаю… И вдруг вижу – за рулем дед. Я ему говорю: «Дедуля, что делать-то будем?» А он в ответ: «Не знаю. Мне спешить некуда». Я посмотрел на него, пожелал здоровья и уехал. После этого случая я стал по-другому относиться к таким вещам: да, подрезал, но, может, у водителя что-то случилось? Если отпустить ситуацию и не вступать в конфликт, всё может разрешиться хорошо. Сколько раз наблюдал: обгоняешь подрезавшего тебя водителя, а он разводит руками, извиняется. Добро всегда возвращается – я в это верю!

Беседу вела Светлана Юрьева.

Фото Владимира Сабадаша и из личного архива Дмитрия Соловьёва

 

Читайте также

Александр Жулин: Хотелось бы, чтобы все жили в мире и согласии

Подписаться
Уведомить о
guest
1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Алла
Алла
11 дней назад

Мне всегда нравился Дмитрий: уж очень добрые у него глаза, а теперь, когда прочла это интервью, ещё больше его стала уважать. Помню как мне было жаль, что из-за ужасного случая в кафе он не смог продолжать участие в «Ледниковом периоде» — мне всегда было интересно смотреть как он работает с партнёршами, тем более, что ему доставались не самые лучшие «фигуристки», но он всегда был на высоте и было приятно смотреть на их пару.

1
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x