АМАЯК АКОПЯН: «БОЛЬШЕ ВСЕГО ПАПА ГОРДИЛСЯ НАГРАДОЙ, ПОЛУЧЕННОЙ ИЗ РУК БРЕЖНЕВА»

25 апреля исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося иллюзиониста Арутюна Акопяна — лауреата всех мыслимых международных и отечественных премий. Он был ровесником «Московской правды» и являл собой воплощение истории нашей страны: Великая Отечественная война, первые трудные годы восстановления, расцвет культуры… С присвоением звания народного артиста СССР его поздравлял и вручал награду сам генсек Брежнев, и именно этим признанием он гордился более всего, ведь он стал единственным в собственном жанре, удостоенным такой чести, превратив сценический обман в глубокоуважаемую профессию. Он имел возможность уехать за рубеж и стать там миллионером. Но ни при каких обстоятельствах не помышлял об этом. Он любил эту землю, а уж как здесь обожали его!..
Сегодня мы вспоминаем великого артиста вместе с его сыном Амаяком Акопяном.

– Амаяк, вы – иллюзионист всего лишь во втором поколении. Как получилось, что ваш папа пришел в эту профессию?
– В семье Акопянов действительно ни к эстраде, ни к цирку никто не имел отношения. Папа в 1942-м закончил Институт землеустройства, но так и не успел поработать инженером. И все из-за того, что еще студентом случайно попал на выступление фокусника. Волшебные трюки так поразили его воображение, что он проник за кулисы, в пустой гримерной залез в ящик, из которого на манеже доставали кролика, и стал потрошить этот ящик. Папе было ужасно любопытно разгадать, в чем заключался трюк. За этим занятием его застукал фокусник и закричал: «Караул! Воры!» К месту преступления немедленно вызвали милицию. В «воронке» «преступник» взмолился: «Отпустите, дяденьки, умоляю! Я не хотел ничего украсть. Мне просто было интересно, откуда кролик появляется…» Иллюзионист сжалился над бедным студентом и предложил поработать его ассистентом. Бесплатно. И отец в свободное время начал ему помогать. Мало того, очень скоро стал предлагать усложнить трюки. Устав от «новаторских» идей ученика, фокусник предложил: «Если такой умный, бери волшебный ящик и пару секретов в придачу и иди на все четыре стороны!» Он и пошел — создал свою программу, поступил на работу в «Москонцерт». В составе артистической бригады его сразу отправили на передовую с фронтовыми концертами.

— В Википедии написано, что Арутюн Акопян дал 1600 фронтовых концертов.
— Это правда. Первый Белорусский фронт, Орша… В минуту редкого затишья бригада решила дать концерт для солдат на грузовике, который служил импровизированной сценой. Немцы находились так близко, что можно было услышать их голоса. Поэтому снайперы через оптический прицел винтовки следили за противником весь концерт. Когда певица заканчивала песню, фашисты кричали из окопа: «Рус, пой! Пой еще!» А после выступления отца к нему подошел снайпер и сказал: «Знаете, а немцы за вами в бинокль наблюдали!» Отец улыбнулся: «Пусть смотрят! Все равно ничего не заметят». Под Оршей концертная бригада попала в окружение. Грузовик, в котором ехали артисты, с пианино, баяном и четырьмя папиными чемоданами, набитыми реквизитом, разбомбили. На этот раз обошлось без жертв. Впоследствии же баянисту Юшину, который аккомпанировал папе, оторвало ногу, одна певица лишилась глаза, а отец был контужен и получил осколочное ранение.
После войны папа продолжил выступления. В его репертуаре было все: передача мыслей на расстоянии, гипнотические сеансы, поиск предметов, спрятанных в зале, летающая во сне женщина… Он укладывал ассистентку на два стула и вставал ей на живот. Позже папа напрочь отказался от сложной и громоздкой иллюзионной аппаратуры. Он выходил на публику засучив рукава и под музыку — только руками творил чудеса! Помню, меня, маленького, поразило, как он снял перчатки, бросил одну вверх, и она, превратившись в голубка, улетела. Его «реквизитом» стали карты, монеты, веревки, утренняя газета…


– Когда человек так погружен в мир чудес, с ним случаются загадочные истории. Действительно ли с Арутюном Акопяном были связаны мистические истории?
– За два года до смерти отец внезапно лег и отключился. Он не говорил, не пил, не ел. Мы подносили зеркальце, чтобы удостовериться, что он дышит. Доктора ничего не понимали, говорили, что это конец. А через 14 дней отец ранним утром поднялся, оделся и невозмутимо сказал маме: «Завтракать!» Через два года эта история повторилась: отец снова слег, но больше уже не поднялся.
Папа владел сверхъестественными способностями. Помню, как-то к нам в дом пришел маршал Баграмян, у него очень сильно болело сердце. Отец ввел его в гипнотический транс. Баграмян заснул, а папа, напряженно глядя на него, диктовал: «Сейчас ты окажешься на родине, дома — в Карабахе. Вокруг все цветет, горный воздух, журчание ручьев…» Через пару минут маршал пришел в сознание — бодрый, здоровый, в хорошем настроении. Но из отца энергию словно высосали.
Загадочная история произошла и после смерти Арутюна Акопяна. В родительском доме замкнуло проводку, начался пожар. Сгорели часть мебели и два отцовских портрета: самый ранний — времен, когда у мамы с папой начинался роман, и последний — на нем отец уже больной, измученный, худой, но, как всегда, элегантный. Мама не любила эту фотографию. Ее сделали в сквере, на заднем плане на фото стоит какая-то старая женщина, вся в белом. Мама как посмотрела, так и ахнула: это смерть! Так вот, пожар из всей массы расставленных по квартире фотографий стер с лица земли лишь два фотопортрета — знаменующие конец и начало жизни отца. Но и это еще не все. Убирая после пожара квартиру, мы нашли за еще одним огромным папиным портретом спрятанный ежедневник. Мы бы его ни при каких обстоятельствах не нашли, если бы не пожар. Получается, отец и «оттуда» пробовал нам сообщить что-то серьезное. Мама так и не дала мне с братом прочесть ежедневник, сообщила: еще не пришло время — живите до тех пор пока своим умом.
– Говорят, в результате пожара в вашей квартире обнаружились и «жучки»?
– Огромное количество! Я нисколько не удивился. Отец всегда был на виду, общался с сильными мира сего, привозил с зарубежных гастролей чемоданы валюты для страны, не оставлял себе ни копейки, вот КГБ его и прослушивал.
– С кем из исторических деятелей Арутюн Акопян дружил?
– Хрущев выделял папу из среды артистов. Как-то на одном банкете Никита Сергеевич назвал Акопяна «жуликом интернационального масштаба». По окончании банкета члены политбюро доходили и жали отцу руку – на всякий случай. А дома папа сказал маме: «Я так и не осознал – похвалил меня Хрущев или наоборот?..» Позже довольно часто в компаниях отец смеялся: «Если сравнивать с его министрами-жуликами, так я ангел!» Собственную любовь к Акопяну Хрущев как эстафету передал Леониду Ильичу.
Брежнев обожал папу и лично отправлял за ним машину на всякие правительственные приемы. Как-то, насмотревшись папиных выступлений, где разрезались и снова выплывали «из воздуха» свеженькие банкноты, Леонид Ильич внес предложение Громыко сделать Акопяна главой Минфина (смеется). А однажды случился конфуз. Отец выступал на кремлевском банкете.
Папа был щеголем, его лаковые ботинки должны были отражать сияние люстр, ну а если стрелка на штанах внезапно мялась, у папы портилось настроение на целый день. Поэтому при любой возможности отец… снимал штаны – чтобы не измялись. И вот выступает он на кремлевском банкете, в перерыве входит в гримерку, по привычке снимает брюки, и тут входит Брежнев! И говорит: «Арутюн Амаякович, научите меня фокусу. В юные годы я был в цирке. Фокусник снял с меня кепку, налил в нее стакан молока, набросал опилок — а позже вытащил баранки!» Отец, находившийся во фраке, трусах и цилиндре, не попадая ногами в штанины, начал говорить: «Это несложный трюк. Он описан у меня в книге – я вам ее подарю!» Брежнев быстро отреагировал: «Когда?» – «Завтра!». На следующий день, несмотря на мамины уговоры и уверения, что Брежнев его ни за что не примет, отец поехал в Кремль. И удивительно: его не только пропустили через все посты, но и проводили в кабинет генсека. Отец привез реквизит, и они, закрывшись в кабинете, учились фокусам. Благодарный «ученик» подарил папе плакат со своим изображением и подписал: «Выдающемуся артисту современности».
После этого отец не пропускал ни одного правительственного концерта в Кремле. До начала выступления артистов Брежнев уже интересовался у Громыко: «Где Акопян?» – «Уже послали за ним, Леонид Ильич». Отец симпатизировал Брежневу, считал его «хорошим мужиком». Когда генсек умер, отец поехал на похороны и встал в почетный караул — он искренне переживал.

– А вот соперники, говорят, ненавидели вашего отца и чинили всякие пакости?
– Да, у папы крали реквизит, подкупали его работников, чтобы те выдали секреты, а однажды подожгли дачный домик, в котором хранились инструменты для работы. Доставалось и маме. Красивая женщина, интеллигентнейшая дама, певица, она время от времени вела папины концерты. Так вот, по окончании выступлений в отечественном доме раздавались звонки, анонимы сперва поздравляли маму, высказывали слова восторга, а позже внезапно, переходя на змеиное шипение, начинали грязно оскорблять. Но однажды произошло и вовсе ужасное.
У нас ночевал мой двоюродный брат. Утром мы с ним и папой выходили из дома, и в подъезде на нас напал человек с ломом. Удалось увернуться — лом застрял в дверном косяке. Брат навалился на нападавшего, но тот выскользнул и убежал. Обращались в милицию — дело замяли, у меня нет сомнений, что нападавшего наняли артисты-соперники.
– В ваш дом приходили многие знаменитости. Наверняка вы встречали их, демонстрируя кавказское радушие? Долма, шашлыки…
– К нам в дом приходили Рина Зеленая, Менакер и Миронова, Борис Чирков, Роберт Рождественский. Я счастлив, что вырос в такой среде. А в отношении застолий — в высоких кругах знали: лучше Акопяна никто гостей не встречает. Поэтому, когда случались визиты культурных зарубежных делегаций, тут же звонили папе: «Принимай! Продемонстрируй, как живут советские артисты!» Как-то к нам приехал Жан Маре. Чтобы достойно его встретить, отец созвал всю свою армянскую родню, и те прямо во дворе отечественного дома освежевали барана и принялись жарить из него шашлык.
– Знаю, когда вашего отца спрашивали про его самый лучший фокус, он с гордостью отвечал: «Мой сын Амаяк!» Правда, что с вашим рождением тоже связана загадочная история?
– Отец мечтал о сыне. И когда я появился на свет, в роддом на Пироговке сначала торжественно внесли три ящика коньяка, коробки с вином, за ними проплыли цветы и конфеты, а затем влетел счастливый папа.
Папа расцеловал жену Лялечку, подарил ей за сына бриллиантовое кольцо. А потом главврач Исаак Моисеевич Зильберман решил показать ему сына. Меня положили на стол, главврач лично стал меня распеленывать, умиленно приговаривая: «Вы только посмотрите, Арутюн Амаякович, какой очаровательный малыш! Какие у него голубые глазки! Какие у него крепенькие ножки, какие ру…» Тут он запнулся — раскрыв мой кулачок, он вдруг обнаружил… свое обручальное кольцо! Ошеломленно взглянув на свой «голый» палец, доктор сказал: «Да-а-а! Теперь я не сомневаюсь, что это ваш сын!»


– Ваша мама, дай ей Бог здоровья, была украшением жизни великого артиста. Как он к ней относился?
– Папа ее обожал! Одевал ее как куколку. Когда мама выходила на прогулку, на нее не то что мужчины, собаки оборачивались, так она была хороша! Однажды на гастролях в Париже папа в компании девушек из ансамбля «Березка» гулял по Елисейским Полям. У одной витрины они завистливо заахали: «Какая красота!» За стеклом застыла блондинка, одетая во все белоснежное: нейлоновая шубка, высокие сапоги, лапша-водолазка и сумка. Акопян тут же зашел в магазин и скупил всю витрину для мамы…
– Как вы сегодня вспоминаете отца?
– Все чаще в памяти всплывают его фразы. Он повторял их всю жизнь, но по молодости я не придавал им никакого значения. Сегодня же осознаю, как это было мудро и тонко. Помню, как подростком бегал по приусадебному участку, и мама позвала всех завтракать. Отец трудился в мастерской: он рано поднимался, пилил, строгал, репетировал. Я ему говорю: «Почему не идешь к столу?», а он кладет мне руку на плечо и произносит: «На завтрак нужно заработать».
Он был заложником трудолюбия и своего таланта. Он говорил: «Я не стараюсь трудиться лучше всех, я стараюсь трудиться лучше самого себя». Отец уходил из жизни тяжело: не ел, не говорил. Тогда же попала в больницу и мама. Я разрывался между ними, переживал, готовил еду, кормил и однажды не выдержал и в голос принялся говорить сам с собой: «Ну что за жизнь пошла?! И дома беда, и в стране все не так, и зритель изменился…» Отец, прозрев на секунду, нарушив собственное продолжительное молчание, посмотрел на меня и четко проговорил: «Сынок, жизнь — не карточная игра и не фокус. Судьба часто подбрасывает крапленые карты, но это не значит, что нужно шельмовать. Делай все честно…» И все, опять замолчал. Но эти слова стали девизом для меня.

Беседовала Илона Егиазарова.

Подписаться
Уведомить о
guest
1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Milla
Milla
4 лет назад

Интересная статья, однако армяне не могут что-то написать, чтобы там не было ложки дегтя. Вроде бы статья о деятеле искусства, обязательно надо было добавить туда намек, что мол Карабах принадлежит армянам: «Помню, как-то к нам в дом пришел маршал Баграмян, у него очень сильно болело сердце. Отец ввел его в гипнотический транс. Баграмян заснул, а папа, напряженно глядя на него, диктовал: «Сейчас ты окажешься на родине, дома — в Карабахе. Вокруг все цветет, горный воздух, журчание ручьев…» Через пару минут маршал пришел в сознание — бодрый, здоровый, в хорошем настроении.» Не знаю может всех армян, проживающих в мире заставляет это делать националистическая партия «Дашнакцутюн»? Я тоже бывшая гражданка СССР и из исторических источников знаю, что Карабах всегда принадлежал Азербайджану. Пойдите и почитайте в архивах России исторические документы и вы убедитесь, что ошибаетесь в своих претензиях на эту землю.

1
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x