КАК БОБЁР НАШЕЛ СВОЮ БОБРИХУ

Андрей Фёдоров, специальный корреспондент портала «Мой дом Москва», много пишет о животном мире. В настоящий момент автор работает над очередной книгой о природе, ориентированной на детей 7 — 14 лет. Эта серия небольших рассказов о городском мальчике Сереже, который приехал на каникулы в деревню к своему деду, работающему егерем. Надеемся, что некоторые небольшие рассказы из этой книги помогут детям и подросткам лучше узнать окружающую природу нашего Подмосковья. Научиться понимать и уважать окружающий их живой мир, беречь и охранять его.

Как Сережа с бобрами знакомился
На все школьные каникулы мама отправляла Сережу погостить к дедушке с бабушкой в деревню.
Сережин дед, Матвей, работал охотинспектором. Работа у него была такая — зверей и птиц охранять от лихих людей.
По весне у деда Матвея было много работы по хозяйству. Лодки проконопатить. Весла починить. Да шалаши, что на воде и берегу, подправить. В них будут сидеть охотники, подманивая к себе селезней.
— Утя- утя-утя, — звал дед Матвей своих подсадных уточек.
Утки вразвалочку подходили на зов. Брали с ладони угощение. Крякали. Ругались, стараясь ухватить корма побольше.
— Де! Ну де-е! Дай мне, пожалуйста, немного зернышек уточкам дать, — крутился вокруг деда Сережа.
Дед Матвей насыпал немного зерна в ладошку внуку. Отошел, усмехаясь в усы.
— Да они меня щиплют за пальцы! – закричал Сережа, бросая зерна на землю.
— Не бось, не бось. Чай, не волки. Палец не откусят, — усмехался дед Матвей.
— Эй, мужички, иди в избу. Самовар стынет, — звала с крыльца бабушка Евдокия.
После обеда Сережа с дедом поплыли вверх по реке проверять первый шалаш. Снег в лесу еще не сошел, но вешняя вода прибыла прямо на глазах.
Правый берег был пологий и сплошь заросший кустарником, левый же наоборот был настолько крут, что взобраться по нему даже очень ловкому было бы не просто. Вот с этого крутого берега текли десятки больших и маленьких водопадов талого снега. У берега из воды торчало множество коряг. На одной сидели две небольшие птички с длинными клювиками. При приближении лодки вспорхнули и низко над самой водой, чуть ли не задевая ее своими черными серповидными крылышками, с писком улетели вверх по течению реки.
— Это кулики, — заметил дед Матвей, — значит, и утки прилетели.
Дед ловко греб веслом, сидя на корме, а Сережа смотрел вперед в надежде увидеть первых диких уток. Но вместо них прямо по курсу лодки в небе летала странная птичка.
Она неожиданно взмыла вверх, на миг замерла в воздухе, потом перевернулась через голову и камнем стала падать вниз. «Бе-е-е», — падая к самой воде, заблеяла, как овечка, птичка. И, сделав крутой вираж у самой воды, снова взмыла в небо.
— А это кто? Блеет, как овца? Я думал, сейчас нырнет, — изумленно спросил Сережа деда.
— Бекас. Это он так самочку к себе завет. Поднимется повыше над самой рекой, перевернется в воздухе, раскроет крылья, откроет пошире клюв и падает камнем вниз. При этом от встречного воздушного потока клюв самца начинает вибрировать, издавая звук, похожий на блеяние овечки, который ты только что слышал. У кого громче всех подражание овечки получается, к тому и летит самка, чтобы потом вместе вить гнездо.
И вдруг Сережа увидел, что прямо на него плывет что-то живое! Отчаянно барахтается в воде.
— Де, глянь, кто это? – испуганно закричал Сережа.
— Эко, да это бобр! В сетке запутался! – дед Матвей одним гребком развернул бортом лодку поперек течения. — Сейчас мы его, болезного, вытянем.
Раз-два. Сережа даже понять ничего не успел. На дне лодки бился неведомый зверь.
Дед причалил к берегу. Снял куртку. Набросил ее на запутавшегося в сетях зверя.
— Де, это кто? – снова, но уже не так опасливо, спросил Сережа.
— Бобр… — дед Матвей достал охотничий нож.
Сережа съежился от страха.
— Не бось, внучек. Я только сетку резать буду, чтобы бобра освободить.
Матвей ухватил зверя за загривок.
— Не бось, не бось, дурашка! Эко тебя угораздило-то, — приговаривал егерь, перерезая ножом рыболовную сетку.
Зверь притих, словно понимая, что плохого ему никто делать не собирается.
Сережа сидел ни жив ни мертв.
Дед Матвей поднатужился, ухватил бобра за хвост и бросил в воду.
Бултых! Бобр с силой ударил хвостом, и деда Матвея и Сережу обдало целым потоком холодной воды.
— Здоровенная «тетка». Эко она нас с тобой окатила-то! — усмехнулся егерь, вытирая бороду ладонью.
Матвей взял весло. Развернул к дому лодку и всю дорогу молчал.
— Де, а здорово ты его за борт выбросил, — нарушая вечернюю тишину, сказал Сережа, — как Степан Разин княжну.
— И за борт ее бросает в набежавшую волну… — шепотом затянул песню дед Матвей.
— И где вас только носило? – ворчала бабушка Евдокия, ворочая ухватом чугунок в печи, — все ходють и ходють. Весь ужин простыл… чего ходють…
— Ба, да мы с дедом…
Дед Матвей приложил большой палец к губам. Сережа замолк, уплетая простывшие бабушкины щи за обе щеки.
После ужина дед с внуком сидели на крыльце. В небе загорались первые звезды. Умолкли зяблики, только в наступающих сумерках над рекой «жвакали» селезни в поисках уточек, да в перелеске ухнул филин, вылетая на ночную охоту.
— А почему ты бобра «теткой» назвал? – спросил Сережа деда Матвея.
— Потому что это был не бобр, а бобриха, к тому уже пожилая. Лет 8 — 10 от роду, не бабка еще, но и не «девица-красавица». В хатке у нее целая семья осталась — отец-бобр и дети малые. Ну, не совсем малые, но все ж еще не взрослые бобры. Тяжело им без матери пришлось бы, коли мы с тобой ее от сетей не освободили бы.
— А хатка — это бобровый дом? А где он? Кто его построил? А сколько у бобрихи детей? А что они едят? – засыпал вопросами внук деда, явно заинтересованный всем сегодня случившимся на реке.
— Что, интересно узнать про бобров? – усмехнулся старый егерь. Ну так слушай.
Жил-был молодой бобр. Он уже подрос и ушел из своего дома искать себе спутницу жизни – молодую бобриху.
— Чтобы жениться на ней? – нетерпеливо перебил деда Сережа.
— Можно и так сказать… Да не перебивай, а учись слушать. Так вот, долго он плыл вверх по течению реки. Рано утром вылезал на берег и залезал в самые густые кусты прибрежной ивы или осоки, где посуше. Сворачивался калачиком и весь день спал. Однако ближе к вечеру просыпался. Срезал своими острыми, как бритва, зубами тонкие ивовые прутики и обгладывал с них сочную кору. Подкрепившись, плыл дальше, когда совсем было уже темно.
Плыл он очень медленно, почти совсем не ныряя. Часто подплывал то к одному, то к другому берегу, обнюхивая прибрежную траву и низко свисающие над водой ветки кустов. Так он искал по запаху свою будущую подругу, чтобы вместе с ней создать бобровую семью.
— Бобриха тоже хотела замуж и оставляла ему какие-то знаки? – весело воскликнул Сережа.
— Точно так. Это только мы, люди, можем всякие любовные письма друг другу писать. А бобры грамоте не обучены и ищут друг друга только по специальному запаху.
И вот однажды он такой запах наконец нашел и очень этому обрадовался. Вскоре они встретились и, конечно же, полюбили друг друга и стали жить вместе.

Но сначала надо было построить небольшой домик, где можно было скрываться от холода, дождей и снега, а главное — врагов, в основном от охотников.
Небольшую нору прямо под крутым берегом они копали по очереди, а вход сделали под водой, чтобы никто его никогда не нашел и чтобы им было удобно заплывать в него и выплывать прямо в реку. Дом они строили под берегом большой. Была в нем спальня, куда бобриха натаскала сухой травы. Несколько кладовок для припасов, а еще большая комната для детей – но-нашему называется «гнездовая камера». В ней-то и родились маленькие бобрятки-ребятки. Да много, шесть, а может быть, восемь маленьких бобрят. Сначала они были совсем крошечные и слепые, как котята. Поэтому мама-бобриха кормила их только своим молоком, которое гораздо жирнее, чем у нашей коровы Милки. Поэтому бобрята росли не по дням, а по часам.

Пришло время выходить из теплого дома в реку, чтобы учиться плавать, нырять и самому добывать себе корм на пропитание. Самые смелые первыми ныряли за отцом из хатки в воду и тут же всплывали на поверхность. Плавали вокруг него, повторяя все его движения. А это не так просто — научиться плавать. Вот тебе-то уже восьмой год пошел, а ты еще только по-собачьи кое-как барахтаешься в пруду.
— Ну, я же не бобр! – обиженно стал оправдываться Сережа.
— Знамо дело, не бобр, но плавать я тебя все равно научу. Ну да ладно. Слушай дальше.
А вот не очень смелые бобрята залезали на спину матери и на ней катались, боясь окунуться в воду. Но ей это не очень нравилось. И она ныряла, а пугливые бобрята оставались на поверхности и начинали от страха пищать. На их писк подплывали их более смелые братья и сестры, которые уже отлично плавали, ныряли и даже соревновались между собой, кто дальше всех под водой проплывет. Вот они-то и стали обучать тому, чему уже сами научились, своих сестер и братьев. Но скажу честно, таких пугливых бобрят на всю семью один-два приходится. В основном все они очень смелые и шустрые ребята, а главное — трудолюбивые, потому как в бобровой семье нет лодырей. Все заняты общим делом.
Каким, спросишь? Много у них дел. Главное — запасов побольше на зиму сделать. Папа-бобр выбирает недалеко от берега осину потолще и начинает ее «пилить» со всех сторон своими острыми зубами, орудует как стамеской, пока наконец не свалит. Теперь молодые бобрята перекусывают более тонкие веточки. Пилят их на небольшие бревнышки и таскают в хатку. А там уж мама-бобриха их аккуратно укладывает в подземные кладовки.

Так они работают каждую ночь, а днем отдыхают, едят осиновую кору и чистят свои шубки.
Это очень важное занятие для любого бобра, чтобы шуба его была хорошо расчесана. Тогда она не намокает и хорошо греет в холодной воде.
Через некоторое время мама-бобриха приносит новый приплод маленьких бобрят. Их начинают воспитывать и учить уму-разуму уже более старшие братья и сестры. Сам понимаешь, старый дом становиться тесноват для большой семьи. Надо его расширять, чтобы всем места хватило. Да и в соседнем ручье неплохо плотину соорудить, чтобы поднять в ней уровень воды и затопить берега. Это делается для того, чтобы по воде легче было добираться до новых деревьев, осин и берез, корой которых питаются бобры. Так образуются большие плотины и много хаток, в которых живет большая дружная бобровая семья. Потом, когда самые старшие дети подрастают, они покидают отчий дом и уходят в разные стороны создавать свои семьи. Вспомни, с чего начинался рассказ про бобра, этим и закончился.
Однако засиделись мы до полуночи. Пора на боковую.
— А здорово, что мы бобриху спасли, — мечтательно заметил Сережа, залезая на теплую печку под лоскутное одеяло.
— Знамо дело, — ответил дед Матвей. Перекрестился на иконы в красном углу и задул керосиновую лампу.

Андрей ФЕДОРОВ.

Фото автора.

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x