Сергей Ишков. Со святынями через всю Москву

Ново-Алексеевский монастырь

Хмурым утром 17 октября 1837 года монахини Алексеевского монастыря крестным ходом, неся особо чтимые иконы обители, через всю Москву отправились в Красное село, куда было решено переместить обитель из-за строительства на ее месте Храма Христа Спасителя.

Алексеевский монастырь был первым женским монастырем Москвы и оттого назывался стародевичьим – по старшинству над остальными московскими женскими обителями. Основанная в далеком 1360 году на Остоженке (на месте, где сейчас находится Зачатьевский монастырь) обитель за свою долгую историю трижды была вынуждена переезжать. На своем первом месте монастырь пережил и нашествие Тохтамыша, и татарский набег 1451 года, и разорительные пожары, и даже землетрясение, но после печально знаменитого пожара 1547 года, уничтожившего почти весь город, монастырь перевели на высокий живописный холм под защиту крепостной стены Белого города – с тех пор этот холм назывался Алексеевским, а монастырь вошел в черту города. Здесь, в непосредственной близости от Кремля, монастырь находился 300 лет до весны 1837 года, когда Николаем I было утверждено решение о его переводе в далекое Красное село.

По воспоминаниям очевидцев этого «великого переселения», накануне переезда, в субботу, 16 октября 1837 года, было совершено последнее Всенощное бдение в храме, где 300 лет собирались сестры обители на богослужение. Утром в 8 часов собралось все духовенство Пречистенского сорока и, подняв иконы и все священные принадлежности храма и ризницы, с молебным пением под сению крестов и хоругвей, открыло торжественное шествие чрез всю Москву в Красное село. На Мясницкой, у церкви архидиакона Евпла, ожидала смена от Ивановского и Сретенского сороков. Крестный ход продвигался медленно, погода стояла пасмурная, сырая, холодная, с утра шла изморось. От Красных ворот, следуя пустырем, вдоль Лесного ряда, идущие вязли в сыпучем песке, а когда, пройдя Красный пруд, повернули налево к монастырю, то вязли в глубокой грязи. На всем пути следования торжественную духовную процессию встречал колокольный звон церквей, мимо которых она двигалась. Множество народа сопровождало шествие. В Красном селе крестный ход встречал митрополит Филарет (Дроздов). Около 11 утра началась Литургия. Из прежнего местопребывания обители сюда были принесены чудотворные иконы Божией Матери Грузинская и Целительница, а в Крестовоздвиженской церкви встретила их чудотворная Тихвинская икона Богоматери.

Для сестер монастыря изгнание с намоленнного столетиями места стало серьезным испытанием. По Москве долгое время ходили слухи о проклятии игуменьи Клавдии, которое она якобы произнесла, когда солдаты утром 17 октября 1837 года силой пытались выдворить ее из обители. Из уст в уста передавалась история о том, как игуменья приказала приковать себя цепями к дубу, росшему посреди монастырского двора, и отказалась покинуть святую обитель. Николай I повелел выкопать дуб из земли, положить его вместе с прикованной игуменьей на телегу и отправить в Красное село. Тогда она горестно воскликнула: «Не быть здесь храму, а быть здесь луже!». Игуменья прокляла разрушителей и предрекла, что на этом месте ни одна постройка долго стоять не будет.

Так или иначе, но новый храм на этом месте, действительно, строили очень долго и трудно, почти 44 года. Наконец 26 мая 1883 года, в праздник Вознесения Господня, храм был освящен, а 5 декабря 1931 года по решению советского правительства взорван. Так что простоял он всего на 4 года дольше, чем строился. На месте храма предполагалось построить грандиозное сооружение социалистической эпохи — Дворец советов. Великая Оте­чественная война не позволила осуществить эти планы. После войны фундамент недостроенного здания использовали для устройства открытого плавательного бассейна «Москва». Как говорила игуменья, «большой лужи»…

В Красном селе сестрам Ново-Алексеевского монастыря было очень тяжело, ведь царские богомолья, щедрые дары, богатые вклады, солидные владения, обилие паломников, стекавшихся в знаменитую обитель, – всё осталось в прошлом. На новом месте один-единственный холодный храм и несколько огородов. Монахиням пришлось буквально выживать, правда, не без помощи святителя Филарета, взявшего бедствующую обитель под личное покровительство, и благотворителей. В 1841 году святитель Филарет позволил по просьбе насельниц устроить кладбище, которое стало главным источником доходов и позволило опять начать монастырское строительство.

Сергей Ишков.