«Народная» Конституция, принятая накануне 1937 года

5 декабря 1936 года, в последний день работы VIII Всесоюзного чрезвычайного съезда Советов, была принята новая Конституция СССР – так называемая «Конституция победившего социализма».

Новая Конституция даровала избирательное право сословиям, которые до сих пор таковым не пользовались: духовенству, бывшим торговцам, «кулакам» (потому что они были уже побеждены и обезврежены) и провозгласила всевозможные свободы: совести, слова, печати, собраний и митингов, а также неприкосновенность личности и тайну переписки, забыв упомянуть о «негласном» контроле за реализацией этих прав.

Конституционная комиссия под председательством Генерального Секретаря ЦК ВКП(б) Иосифа Сталина и 12 подкомиссий работали над ее созданием с февраля 1935 года. По замыслу авторов, новая Конституция должна была отразить важный этап в истории Советского государства — построение социализма. Как отметил Сталин в сопроводительной записке к проекту решения Политбюро об изменениях в Конституции от 31 января 1935 года, объясняя небывалый демократизм нового основного закона, «обстановка и соотношение сил в нашей стране в данный момент таковы, что мы можем только выиграть политически в этом деле».

12 июня 1936 года проект Конституции был опубликован и обсуждался, как тогда писали в газетах, в течение последующих 6 месяцев на всех уровнях: одобряли и поддерживали этот проект «громко и всенародно», а критиковали и высказывали опасения в узком кругу и потихоньку…

О том, как это было, можно составить представление по воспоминаниям очевидца этих событий, известного переводчика Николая Любимова (его книга «Неувядаемый цвет»):

«В начале лета 36-го года в газетах опубликовали проект новой Конституции, которой потом присвоили наименование «Сталинской». Было написано, что в выработке проекта принимают участие в числе других Бухарин и Радек. Конституция даровала избирательное право сословиям, которые до сих пор таковым не пользовались: духовенству, бывшим торговцам, «кулакам» и т. п. Казалось бы, есть от чего возликовать. Этот невиданный по широте демократический жест Советского правительства вызвал в иных умах переворот. Но меня, хоть и молодого, но уже стреляного воробья, провести на мякине Конституции было невозможно. Я говорил своим ближайшим друзьям, — что означает сей манифест: «Мертвым — свободу, живых — под арест». Их мнение не расходилось с моим. Но я все-таки не мог предвидеть, сколь близка к истине моя невеселая шутка». (Фрагмент воспоминаний Николая Любимова цитируется по кн. Михаила Вострышева «Москва сталинская».)

Как вспоминал преподаватель Института мирового хозяйства и мировой политики Александр Соловьев, 25 ноября – в первый день работы VIII чрезвычайного съезда Советов СССР — в Большом Кремлевском дворце с докладом о проекте Конституции СССР выступил Сталин:

«По гостевому билету был на открывшемся чрезвычайном 8-м всесоюзном съезде Советов. С докладом о новой Конституции выступил т. Сталин… Доклад произвел неотразимое впечатление. Овации и здравницы великому вождю т. Сталину, творцу Сталинской Конституции, были ошеломляющие. Восторженно пели «Интернационал». Грандиозное торжество. Небывалый авторитет т. Сталина».

Любопытные воспоминания о связанных с принятием Конституции торжествах оставила Агнесса Миронова-Король (кн. «Исповедь жены сталинского чекиста»):

«Мы получили пригласительные билеты во дворец, в Кремль. Нам, избранным, Сталин читал новую Конституцию. Читал он негромко. Как и другие жены, я имела гостевой билет на балкон и больше половины не слышала. Внизу, в партере, сидели работники прессы и наши мужья. Сталина я видела достаточно близко несколько раз в жизни. Совсем он не такой, как на портретах. Роста небольшого, на лице оспины, сильный грузинский акцент. Речь тихая, медленная, чтобы звучало веско. Даже когда самые банальные вещи говорит, получается внушительно. На балконе было очень душно. Нам ведь на таких всяких встречах надлежало выглядеть «синими чулками», даже легкого платья не наденешь. Строгий костюм, разве что белый воротничок. А жарко! Я не выдержала, решила — будь что будет, пойду в буфет, хоть вдохну воздуха! В дверях меня тотчас же задержали двое, ввели в фойе, попросили билет, паспорт — фотографию долго сравнивали с оригиналом. Если бы мне надо было в уборную, я бы не выдержала… Я купила мандарины, иду назад, а они мне опять дорогу перегородили, опять — ваш паспорт! И опять сравнивать лицо с фото. А когда я пошла в зал, за мной по пятам один из них. Что они думали? Что я бомбу купила в буфете и брошу в «величайшего»? Я села. Соседки просят: дайте, дайте мандарин в долг, мы в перерыве купим, отдадим! Почти все раздала и напрягаюсь, слушаю дальше, стараюсь делать лицо важное, значительное, хоть что-то понять. Но ведь почти ничего не слышно. Кончил наконец читать, тут аплодисменты, овация. Длилось это долго. Когда затихли наконец, я говорю знакомой, которая рядом со мной оказалась, надо же мне было что-то сказать: «Какая хорошая Конституция». А она взглянула на меня высокомерно, пренебрежительно: «Не нам с нашими куриными мозгами судить о таких вещах!». Ее вскоре арестовали, превратили в ничто, растоптали».

5 декабря самую демократическую Конституцию приняли, а через 26 дней наступил новый, 1937-й год, в который политические репрессии приобрели массовый характер…

Сергей Ишков.

На снимке: принятие Конституции и ее всенародное обсуждение

Фото из открытых источников

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x