На основной сцене Театра имени Евгения Вахтангова – премьера спектакля «Ромео и Джульетта» (16+).
Режиссер спектакля Олег Долин в тандеме с художником Максимом Обрезковым поместили шекспировских героев в очень странное место, визуально смахивающее на заброшенную стройку.
Индустриальный стальной пейзаж, частично возведенные бетонные серые колонны, голые стены в каркасе арматуры с торчащими вверх металлическими прутьями – таков антураж шекспировского спектакля. Ни тебе изящных балкончиков Вероны, ни ее тенистых садиков перед особняками, ни белокаменных мраморных лестниц с фонтанами.
Только стройка. Голая стройка…
Свою концепцию визуального решения режиссер объясняет тем, что «в юности все мы, так или иначе, попадаем в подобные локации, и проводим там детство, влюбляемся, первые поцелуи у нас там». Утверждение спорное, но в любом случае подобное сценическое решение стало для Олега Долина метафорой юношеской любви и переходного возраста. Возраста, в котором голова идет кругом от близости к распахнутому над головой звездному небу и одновременно близости к пропасти под ногами, когда рядом ни перил, ни защитной перегородки. Стоит неосторожно шагнуть – и ты уже не жилец на этом свете. Взрослые в такие опасные места не суются, их просто туда уже не тянет, а молодежь их очень даже любит. Поскольку в таких локациях антураж щекочет нервы: дух захватывает, адреналин зашкаливает.
Не менее странновато выглядит в шекспировском спектакле и одежда главных персонажей, созданных художницей Евгенией Панфиловой. Ромео, например, весь первый акт носит шапку-ушанку, из-за чего сильно смахивает на почтальона Печкина. Ощущение такое, будто художница пыталась этой деталью подчеркнуть, что герой стремится отгородиться от «мира безобразия и зла» и слышать только то, что слышать хочет он сам.
Еще одним атрибутом его одежды становится длинный вязанный шарф. Он воспринимается как отсыл к независимости Маленького принца Экзюпери, который однажды рискнул сесть в колесницу рассвета и устремить свой путь по мирам и звездам.
Кроме того, Ромео и его ближайшее окружение носят круглые очки а-ля Гарри Поттер. Перед нами эдакие въедливые «ботаники»-экспериментаторы.
Тут самое время вспомнить, что к различным произведениям Шекспира театр Вахтангова за свою историю обращался уже 14 раз. Сцена эта видела немало экспериментов: и акимовского «Гамлета» с полноватым Анатолием Горюновым в заглавной роли, и бутусовского «Короля Лира» с его офисной «приемной», и много чего еще интересного. Собственно, и «Ромео и Джульетта» здесь тоже уже ставилась: семь десятилетий назад, в 1956 году, влюбленную пару веронцев сыграли Юрий Любимов и Людмила Целиковская.
Но прочтение Олега Долина отличается от всего, ранее увиденного: в его постановке «молодость» соседствует с «быстротой и резвостью».
Резвость эта иногда просто зашкаливает. Режиссер в разных частях трехчасового спектакля вводит в шекспировское действо носящихся по сцене девушек с красноватыми развивающимися легкими палантинами. Палантины, видимо, должны символизировать необузданность шекспировских страстей. (А возможно, и просто визуально заполнять пустоту огромной вахтанговской сцены. Хотя, конечно, ее можно было заполнить и как-то иначе, но, как говорится, хозяин- барин).
Причем по сцене на большой скорости носятся время от времени практически все персонажи. Так, замечательной актрисе Полине Рафеевой (Джульетта) приходится активно передвигаться, произнося непростые шекспировские монологи, и одновременно в своем длинном белоснежном платье и кроссовках с розовыми сердечками карабкаться на арматуру то в одной части подмосток, то в другой. Выглядит это не всегда органично, даже несмотря на отличную физическую подготовку актрисы.
За Джульеттой, скрывающейся от домочадцев, несутся очень забавный и выразительный граф Парис с цветами (Владимир Симонов-мл.), отец Капулетти, Леди Капулетти, кормилица…
Не отстает в скорости и сам Ромео (Григорий Здоров). Кстати, знаменитый диалог «под балконом» веронская парочка произносят, балансируя над сценой на металлических прутьях все того же индустриального каркаса.
К чести Полины Рафеевой и Григория Здорова, их актерские работы – великолепны. Оба образа получились экспрессивными, до краев переполненными неконтролируемой юной энергией.
Джульетта в подаче Рафеевой вовсе не наивная тринадцатилетняя девочка, а вполне состоявшаяся личность, решившаяся выбрать, по меткому определению писателя Платонова, «любовь – невозможность вместо маленькой ненужной возможности жизни».
Григорий Здоров создает Ромео романтичным, не выпускающим из рук саксофон в первой части спектакля. И схватившимся за нож, лишившим жизни брата любимой девушки – во второй. Трансформация персонажа подана через эти две узловые точки пьесы.
Прекрасны работы Олега Лопухова, исполняющего роль Капулетти, и Марии Шастиной (Леди Капулетти), в полноте раскрывших тему родительски-детских отношений. Их герои в слепом желании причинить дочери любовь, проявляют чудовищную слепоту. И, как всякие авторитарные люди, пытаются прожить жизнь за своего ребенка, с его помощью решая собственные проблемы.
Особняком стоит великолепная работа Юрия Краскова, раскрывающего в полном объеме сложный и комичный одновременно образ брата Лоренцо.
Аплодисментов заслуживает тридцатидвухлетняя Ася Домская в образе престарелой кормилицы Джульетты. Сыграно талантливо, особенно в части старушечьей пластики – утиная походочка, всплескивания руками, все возможные реакции старенькой бабушки.
Финальная сцена с несколькими сотнями разноцветных горящих фонариков, вымостивших дорогу в склеп Джульетты, призвана подчеркнуть, по замыслу создателей, что смерть в этой истории вовсе «не эстетична, а глупа, нелепа и случайна».
Идея человеческой свободы и независимости – один из лейтмотивов постановки Олега Долина. Мне почему-то вспомнилось в финале его спектакля, как однажды хороший кинорежиссер Сергей Соловьёв рассказал, как стоял во время окончания съемок своей «Ассы» и скандировал вместе со съемочной группой под песню Виктора Цоя: «Перемен! Мы ждем перемен!» Уже много лет спустя умудренный опытом Сергей Александрович Соловьёв не раз задавался вопросом: «А чего же я, глупец, не спросил себя тогда, каких именно перемен я жду?»
Это я к тому, что когда в спектакле романтичный герой-«ботаник» в результате внутренних перемен в финале становится одержимым жаждой праведного отмщения за убитого друга Меркуцио (Александр Колясников) и хватается за нож, убивая брата своей любимой Тибальта (Даниил Бледный), – то такая трансформация поднимает огромный пласт актуальных сегодня социальных вопросов.
Прямых решений режиссер, разумеется, не дает: в шекспировском тексте их просто нет. «Чума на оба ваших дома» – вот и весь разговор. Зато у нас, зрителей, появляется возможность еще раз обдумать, как поступили бы мы сами сегодня на месте мстителя-Ромео…
Елена Булова.
Фото Валерия Мясникова предоставлены театром
