ЖИВОПИСЬ, ИЗЛУЧАЮЩАЯ СВЕТ

В Государственном музее Востока (Никитский б. 12а) открыта выставка «Истории солнечных пятен», посвященная творчеству классика советской армянской живописи ХХ века, народного художника Армении и СССР Мариам Аршаковны Асламазян (1907–2006). Проект охватывает полувековой период творчества художницы (1940-90-е гг) и представляет разные грани ее таланта – портрет, натюрморт, путевые зарисовки, керамику. В экспозицию включены работы из собрания «Галереи сестер Мариам и Ерануи Асламазян»(Гюмри, Армения), Государственной Третьяковской галереи, Государственного музея Востока и частных собраний.
В книжном киоске музея можно приобрести книгу «Давтар памяти» («давтар» на Востоке – памятная книжка) – автобиографические воспоминания Мариам Асламазян. Простыми словами, без пафоса и фальши она рассказывает о своей жизни и встречах.


О детстве в армянской деревушке, о турецкой оккупации 1918-20-х гг, о «раскулачивании» отца (он владел мельницей). О том, как ее 13 раз исключали из ВХУТЕМАСа, как «кулацкую дочку» и оставили в покое только после заступничества Н.К. Крупской. А потом война, зрелость, слава. И встречи, встречи: Мартирос Сарьян и Арам Хачатурян, Натан Альтман и Вера Мухина, Фернан Леже и Эльза Триоле, Зинаида Серебрякова и Индира Ганди. А у каких мастеров она училась! Седрак Аракелян и Степан Агаджанян – в Армении, Сергей Герасимов, Константин Истомин, Александр Древин и Надежда Удальцова – в Москве, Кузьма Петров-Водкин и Александр Савинов – в Ленинграде. Каждое воспоминание – микроновелла, смешная, печальная, нравоучительная. А вместе – мозаика эпохи, имя которой – ХХ век.

Автору этих строк выпало счастье неоднократно встречаться с Мариам Аршаковной, писать о ней, сопровождать ее во время скитаний по Дели во время ее поездок в Индию. У нее было удивительное свойство: на-равных общаться и с торговкой овощами на базаре, и с премьер-министром. С альбомом наизготовку, она забиралась в самые «не-туристские» районы огромного города, населенные беднотой. Она побывала во многих странах мира, но мне кажется, Индию любила больше других, т.к. она напоминала ей родную Армению – невероятной красочностью и беспощадно жарким солнцем.
Водопад красок и солнечное сияние буквально струят ее полотна, освещая все вокруг. Особенно натюрморты с огромными охапками цветов или сочащимися спелостью фруктами. Классическая армянская и русская школы, русская икона, средневековая армянская миниатюра, европейский авангард первой волны сливаются в некий благородный синтез.
И в заключение хочется предложить читателям две крошечные новеллы из «Давтара памяти».

 

«НАТУРЩИЦА»
1939 год. Ленинград. Кто-то постучал в дверь моей мастерской. Я открыла. Стоит молодая девушка с изуродованным лицом. Тяжелый ожог оставил неизгладимые следы: огромный сине-лиловый шрам тянется от лба до подбородка. Обезображены руки и шея. Я, чтобы ее не обидеть, очень ласково спросила, что ей нужно. Она коротко ответила: «Разрешите раздеться» и прошла за ширму. Когда она вышла, я ахнула: передо мной стояла леонардовская Леда. Такой натурщицы я еще не видела: груди, бедра, торс –все было идеально.
Я слов не находила выразить восторг, а она смотрела на меня глазами, полными слез. Потом сказала: «вы поняли , почему я хочу позировать? Все думают, что я урод. В детстве я упала в кастрюлю с кипящим молоком. «Я начала мысленно сглаживать ее шрамы и поняла, что формы лица, рук и шеи совершенны. Я побежала к В.А. Серову, мастерская которого находилась в том же коридоре и крикнула: «Володя, хочешь посмотреть на чудо?» Он вошел, долго осматривал ее, потом сказал «Не может быть!»
Я писала ее долго. К сожалению, эти работы погибли во время блокады. Писал ее и Владимир Александрович Серов. Слава ее пошла по ЛОСХу. Ей платили намного больше, чем другим натурщицам и буквально перехватывали друг у друга.
Мы стали с ней друзьями. Потом она куда-то пропала. А через год-полтора вдруг пришла – счастливая , в роскошной шубе, с бриллиантовыми серьгами в ушах. Оказалось, она вышла замуж за художника, и муж запретил ей позировать.
По старой дружбе я попросила ее раздеться, но все было совсем не то. Я подумала: Боже, как коротко бабье лето!
Но она была счастлива.

РАССКАЗ Н. АЛЬТМАНА О ПЕРВОЙ ВСТРЕЧЕ С АННОЙ АХМАТОВОЙ В ПАРИЖЕ
…Натан Исаевич рассказал, как он и Марк Шагал, гуляя по ночным бульварам Парижа, хотели найти настоящую парижанку. И на Елисейских полях увидели очаровательную женщину с прекрасными чертами лица и прекрасной фигурой, в синем платье с белой отделкой. Шла она царственной походкой, гордо держа голову. «Мы, зачарованные, шли за ней, долго и громко на русском языке оценивая ее женские достоинства .Наконец она остановилась и, повернувшись к нам, сказала по-русски: «Спасибо, что проводили меня до дома». И быстро ушла в подъезд. Мы долго стояли, ошеломленные своей бестактностью и думали, кто же она?
Через несколько дней меня пригласили в один русский дом. Было много гостей и среди них – она. Я спросил у хозяйки, кто эта дама? «Вы разве незнакомы с Анной Ахматовой?» – ответила она и подвела меня к ней. Анна Андреевна меня сразу узнала, расхохоталась и сказала: «Мне было очень приятно услышать русскую речь. Особенно, когда вы несколько раз раздевали и одевали меня. Уж очень по-русски».
Натан Исаевич написал ее портрет в том синем платье. Он теперь висит в Русском музее.
Выставка открыта до 18 сентября.
Олег Торчинский.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x