РАБСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ. Часть 4

160 лет назад, в 1861 году, в России отменили крепостное право. Катализатором революции 1917 года стала Первая мировая война. Миллионы людей оказались оторванными от дома, от привычного и сдерживающего круга обязанностей. Да еще с оружием в руках. А повернуть их в ту или иную сторону уже не составляло труда. Как покатить камень с горы.

Болтовня о русском характере — то удалом и бесшабашном до дури, то тихом и святом до юродства – в основном вроде бы достояние улиц, пивнушек и прочих теплых мест, где народ чешет языки для услады души. На самом же деле в цивилизованных странах этим самым национальным характером, а точнее, национальным поведением занимается серьезная наука.

Жажда справедливости?

И у нас она занималась. Но тайно, в рамках тайных служб, короче говоря – КГБ. Вот ведь глупость. Уж как раз эта наука, эти исследования должны быть самыми открытыми, публичными, дискуссионными. Ан нет. Вот и стоит, кстати, задуматься: входит ли сей фактор – абсолютный примат карательных тайных органов («слово и дело») — в особенности национального поведения?

В начале ХХI века появились первые открытые исследования, первые книги редких, можно сказать, единичных специалистов. Я не случайно, а вполне намеренно уже несколько раз повторил это словосочетание – особенности национального поведения. Так и называется книга экономиста Михаила Алексеева и философа Константина Крылова, которые занимаются интереснейшей и практически неизведанной у нас областью – поведением. Их предыдущие книги – «Поведение» и «Поведение – наука об основах нового мировоззрения». Ни много ни мало – «об основах нового мировоззрения».

«Поведение – это вообще все то, что мы делаем или не делаем, и то, как мы оцениваем наши и чужие поступки с этической точки зрения», — пишут Алексеев и Крылов.

Иными словами, чем русский отличается от немца, американца, француза, китайца. Почему русский на те или иные обстоятельства жизни или вызовы реагирует так, а не иначе. Хотя бы обозначить, определить наши особенности, нарисовать более или менее объективный портрет – уже великое дело. Хотя вполне естественно, что авторы не только определяют, но и пытаются объяснить.

Алексеев и Крылов, говоря об этической доминанте в характере русского человека, делают упор на понятии «справедливость». Представьте себе, пишут они, что в любой из нынешних стран выходит кандидат в президенты и объявляет программу: свободы не будет, всех богатых разорим и расстреляем! Ничего себе программка! И представьте, что народ с ревом и матом идет за таким политиком.

Здесь Алексеев и Крылов немного путают. Забегают вперед. В том-то и дело, что большевики обещали свободу. И тотчас же обманули. А в остальном все так. Именно это случилось в 17-м году. Вдумаемся: большевики ведь не скрывали, что их цель — диктатура пролетариата. Казалось бы, зачем крестьянам-то идти под диктатуру какого-то пролетариата? Однако ж пошли. Почему? Видно, большевики задели за самую чувствительную струну в характере русского человека – жажду справедливости. Даже те, кто сопротивлялся большевикам, сопротивлялись недостаточно активно, потому как чувствовали за ними некую справедливость, а за собой – некую неправедность?

Наверно, это означает, что тогдашний строй опорочил себя в глазах всех: крестьян, рабочих, дворян, разночинцев. Было общее ощущение, что всё – несправедливо и неправедно, что дальше так жить нельзя.

 Камень с горы

Трудно с абсолютной убедительностью доказать, где в исторических событиях цепь случайностей, а где железная поступь закономерностей. Чаще всего, вероятно, происходит роковое совпадение настроений, событий и случайностей.

Но с уверенностью можно сказать, что катализатором революции 1917 года стала Первая мировая война.

Другое дело, что сама мировая война не очень понятна и объяснима. Императрица Аликс (Александра Федоровна), чистокровная немка, и император Ники (царь Николай II), на 95 процентов немец, обиделись за сербов, братьев-славян? Да так, что пошли войной на кузена Вилли (кайзера Вильгельма)?

Родство и взаимные симпатии Ники и Вилли были не формальными, а самыми что ни на есть настоящими, человеческими. Современник отмечал в записках, как Николай, тогда еще молодой цесаревич, после одного из парадных приемов провожал Вильгельма, подавал ему шинель. В этом радостном услужении, пишет современник, совместилось и выразилось все: и свойственное юношам уважение и любовь к старшему брату, и просто уважение к старшему, и особое восторженное служение коронованной особе, помазаннику Божьему. Вот какие были отношения.

Николай II и кайзер Вильгельм едут по Берлину, 1910 год.

На следующий день после того, как Австро-Венгрия объявила Сербии войну, кузены Вилли и Ники пытались остановить ее. Вели переговоры не как главы государств, обмениваясь официальными нотами, а на «ты», по-родственному: «Сделай все, что ты можешь, чтобы твои союзники не зашли слишком далеко». Вильгельм предлагает свое посредничество между Россией и Австрией. Николай Второй соглашается  «передать австро-венгерский вопрос Гаагской конференции, чтобы предотвратить кровопролитие». Но уже поздно. Любопытна телеграмма Николая Вильгельму: «Предвижу, что очень скоро, уступая оказываемому на меня давлению, я буду вынужден принять крайние меры, которые приведут к войне».

«Уступая оказываемому на меня давлению»…

Аналогичное давление военщины и воспаленной общественности испытывал и Вильгельм.

Император и кайзер были бессильны перед волной всеобщего помрачения стран и народов, слепо и яростно жаждущих крови?

«Гулящие люди». Они же пролетарии

 Но истоки и причины Первой мировой – отдельный разговор. Я же полагаю, что без Первой мировой войны невозможны были обе революции и Гражданская война. Потому что крестьянский народ в громадной стране, без дорог, без связи  поднять на борьбу с властью было невозможно. Мыслимо ли миллионы мужиков оторвать от дома и земли каким-то там, извините, революционным призывом? Но их сорвали с места — мобилизовали на войну. Можно сказать, всей мощью государственной власти подняли народ и вооружили его для революции и Гражданской войны. В 1914 — 1917 годах было мобилизовано почти 16 миллионов. Абсолютное большинство – крестьяне, которые понятия не имели, что такое Сербия, из-за чего и почему началась война.

Наш тренер по волейболу учил нас: когда команда противника атакует, когда их нападающий взвивается над сеткой и заносит руку для удара, начинайте двигаться. Все равно, в какую сторону: вперед, назад, вбок. Потому что из состояния движения вы легче и быстрее среагируете на удар, нежели из состояния покоя.

Никакой Ленин не вывел бы и не сдвинул крестьянскую Россию из состояния покоя при доме и корове. Это сделало само государство. Миллионы людей оказались оторванными от дома, от привычного и сдерживающего круга обязанностей. Да еще с оружием в руках. Да еще настропаленные слухами о предательстве, о распутинщине, о загулах высшего света в ресторанах, в то время как они три года гниют в окопах. Миллионы вооруженных людей сама власть привела в движение. А повернуть их в ту или иную сторону уже не составляло труда. Как покатить камень с горы. Пролетариям нечего терять… И солдаты, бывшие крестьяне, как раз и оказались самыми что ни на есть пролетарскими пролетариями, даже большими пролетариями, чем рабочие.

Кстати, пролетарий в первоначальном значении слова даже не рабочий. Пролетарий в Древнем Риме, дословно, — «производящий потомство». То есть представитель низшего класса, не имеющий собственности и в графе «имущество» писавший: «пролес» («дети»). Из них в основном и комплектовалась армия. В марксистском определении пролетариатом стали называть классы, живущие исключительно наемным трудом. Потом это слово слилось с понятием «рабочий». А в словаре Даля «пролетарий» — «бобыль, бездомный или безземельный, бесприютный, захребетник». То есть человек, не имеющий корней, исконного круга обязанностей.

Первая мировая война превратила в маргиналов миллионы рабочих и крестьян. Они никто, не рабочие и не крестьяне, а невиданное сообщество людей тогдашней России — революционные солдаты и матросы. Они, маргиналы, – движущая сила всех бунтов и революций. С XVI века на Руси их называли «гулящими людьми», есть такой роман у Алексея Чапыгина – «Гулящие люди».

Опора на гулящих людей, или маргиналов, сохранилась до сих пор и в практике, и в теории. В том числе и постмарксистской. Ко второй половине XX века уже считалось, что рабочий класс недостаточно революционен и надо расширять социальную базу революции. В шестидесятые годы XX века кумир радикальной марксистской молодежи американский философ и социолог Герберт Маркузе писал, что в современной Америке подлинно революционной силой могут быть только негры и студенты, так как они еще не вовлечены в капиталистическое производство. То есть люди, не связанные ничем.

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ.

Продолжение следует.

На снимке: плакат о борьбе за справедливость.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x