НЕВЕСЕЛАЯ ТЕМА

Советские студенты-медики распевали: «То, что нынче врач не скажет, завтра секция покажет, патологоанатом – лучший диагност». В постсоветское время ситуация завязалась в порочную цепочку зависимости патологоанатомической службы от главврача. Процент расхождений лечебного и посмертного диагнозов упал практически до нуля. Резко сократились показатели смертности от сердечно-сосудистых заболеваний, зато возросла смертность от «иных причин». Данный факт дискредитирует всю систему здравоохранения.
Тему зависимости патологоанатома от главврача много и безуспешно поднимал в Думе Жириновский, ЛДПР даже вносила соответствующий законопроект. Первая подвижка произошла в понедельник, 26 марта, когда член комитета ГД по охране здоровья Анатолий Петров провел круглый стол «Совершенствование законодательного регулирования деятельности патологоанатомической службы. Проблемы и пути решения».
Петров начал с минуты молчания в память жертв трагедии в Кемерове.
На круглом столе выяснилось, что зависимость патологоанатома от главврача образовалась в результате распада СССР, когда естественным образом умер процесс централизации патологоанатомической службы. Осталось непонятным, почему в советское время ее не было и процент расхождений был почти такой же, как в США, где он составляет 14%. В других странах расхождение может доходить до 33%.
Круглый стол прошел бурно и с нестыковками, все же патологоанатомы собрались в Думе впервые. Выяснилось, что зависимость от главврача, о которой говорил Жириновский, не единственная проблема. Если за рубежом одно вскрытие производится несколько дней, то в России патологоанатом делает несколько вскрытий в день на четыре ставки и за три дня выполняет месячную норму. Расходные материалы старые и иногда фальсифицированные. Качественного современного оборудования нет. Главврач предпочтет купить рентгеновский аппарат, а не гистопроцессор. В случае перинатальной смертности вскрытие, как правило, не производится и здесь могло бы помочь посмертное исследование с помощью рентгена, УЗИ и МРТ. Выявляются врожденные патологии и неправильные действия при родовспоможении.
Прозвучали жалобы на недостаток среднего медперсонала, в России соотношение врачей и прочих медиков 1:1, в указах президента предусмотрено 1:3, по рекомендациям ВОЗ 1:4.
Патологоанатомы недовольны неоправданным направлением трупов на судебно-медицинскую экспертизу, после чего их приходится утилизировать. В то же время криминальные отравления, например, повышенной дозой метадона или просто сочетания алкоголя с сильнодействующим веществом в лучшем случае ловятся в последний момент. Человек вроде только пивка попил — и вдруг преставился.
Судмедэксперты клялись, что они рады бы передавать трупы в науку и образование. Если потом объявятся родственники, можно отдать. Проблема и с невостребованными трупами без признаков насильственной смерти, они могут быть источниками опасных заболеваний и их использование в учебном процессе запрещено.
Есть достаточно большое количество странных последователей идеологии Льва Толстого, кто не хотел бы создавать лишних проблем безутешным родственникам и чтоб не зарастала народная тропа к их могиле. В России не существует традиции рассеяния пепла. Но есть и такие, кто хотел бы оставить свое тело науке. Не всем понятно и приятно, но такие есть. Теоретически это возможно, а в реальности не работает.
В результате российская наука и образование в лучшем случае покупает трупы в США за большие деньги – переработанные трупы под названием «кадаверный материал». Или направляет своих врачей на мастер-классы за рубеж, что тоже недешево. Сложилась дикая ситуация: биоэтические нормы в отношении мертвых строже живых. Появились медицинские вузы, где за все время обучения не вскрыто ни одного трупа. Они выпускают интернов, которые учатся шить на живых людях.
Конечно, появились во множестве новые технологии обучения на муляжах, по планшетам и в конце концов на живых минипигах. Однако труп в обучении медика не заменишь ничем, а для науки тем более. Отдают в лучшем случае трупы, к которым без противогаза не подойдешь, настолько далеко зашли гнилостные процессы.
За рубежом на одного студента выделяется один труп, в России практически ноль. В СССР такой проблемы не было.
В связи с делом доктора Мисюриной встала обратная проблема. Все больше обвинений врачей и просто мордобоя, а пациент никакой ответственности не несет, даже если ведет нездоровый образ жизни.
С основным докладом выступил главный патологоанатом Федерального медико-биологического агентства Федор Забозлаев. Он сказал, что только 5 — 10% патологоанатомических исследований относится к посмертной диагностике. С этим согласились все.
О чем не сказал никто, так это о скандалах коррупционных связей гистологических исследований с лечащими врачами. Пациентов направляют на дорогостоящие и не обязательно необходимые исследования. С другой стороны, совершенно непонятно зачем в США массово вывозят ткани и жидкости раковых больных. Платят относительно немного только за саму процедуру вывоза.
Ведущий круглого стола Петров в конце заявил, что всех проблем мы решить не можем и поэтому надо образовать междисциплинарную рабочую группу при комитете.
Тема невеселая и вряд ли уместная непосредственно после трагедии в Кемерове. Однако патологоанатомы работают на пользу живым.

Лев МОСКОВКИН

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x