ИЛЛЮСТРАЦИИ К НЕЙРОФИЗИОЛОГИИ НА ЯРМАРКЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

книги, библиотека

В Гостином Дворе на Ильинке завершился очный этап московской ежегодной книжной выставки NON/FICTIO№22, отложенный ранее из-за пандемии. Начался обмен впечатлениями в Сети. Как всегда, каждый принес с выставки что-то свое. Как ни странно, меньше всего слышно впечатлений о детских книжках, которых было больше всего.

Полезное наследство ковида — в цифровых следах. По крайней мере некоторые мероприятия выставки можно было послушать по трансляции. Звук намного лучше, чем в шумном месте. Все трансляции записаны и остались по тем же адресам, их можно найти в программе на сайте NON/FICTIO№22. И это очень удобно.

Представление от выставки пестрое. Попытки вездесущего проникновения западной тематики под видом науки выглядят слабо, а в формах прямого влияния — просто дурно. Чтобы потребители прекрасного не ошиблись, первый вариант маркирован запредельными тиражами в стране происхождения. Второй ассоциируется со словами «закон о просветительской деятельности». Звучат они, как правило, невпопад, но в эстетствующей среде много чего невпопад, и заметно не очень.

Возможно, ключевым событием NON/FICTIO№22 следует считать презентацию третьего романа Гузели Яхиной «Эшелон на Самарканд». Таких эвакоэшелонов из голодающего Поволжья в Туркестан было несколько. В одном из них ехал дедушка Гузели Яхиной, в будущем учитель немецкого языка и убежденный коммунист. Он считал, что советская власть его спасла. Половина детей в том же вагоне умерла и до вожделенного Самарканда не доехала.

Гузель Яхина пошла по стопам дедушки дальше, она тоже стала учителем немецкого языка. Затем изучила истории, взятые из семейных рассказов. Морально это было тяжело, документы и особенно фотографии заставляли плакать. Естественным выходом личного переживания прошедших трагедий была возможность отдать полученную информацию в виде романов.

Писать она предпочитает в одиночестве, то есть наедине со своими героями.

Яхина блестяще владеет русским литературным языком, устным и письменным. В ее рассказе на презентации книги проскочила всего лишь одна нотка недоверия: этот писатель уже тоже не принадлежит себе, каждый ее публичный шаг планируется издательством. Однако, учитывая специфику темы, контроля не избежать и тот, что есть, наверное, не худший вариант.

Послушав десяток мероприятий NON/FICTIO№22, я пришел к выводу, что большинству жаждущих внимания и славы участников публичных мероприятий следовало бы на примере феномена Гузели Яхиной изучить технологии, как это делается. Она выходит к читателям в роли знатока взятой на себя темы, которой посвятила часть своей исследовательской жизни. Ряд известных уловок, ставших общими трендами, в данном случае отсутствуют. Тяжелейшая тема уравновешена темами стремления выжить и взаимопомощи. Буквально каждый ребенок той смертной эпохи знал, благодаря кому он выжил.

Я, например, знаю.

В романах Яхиной присутствуют доказательные находки, из которых складывается феномен человека и жизни вообще. В романе «Эшелон на Самарканд» автор описала природу спасения детей. Ничего особо радостного, это просто правда универсального характера для любого тяжелого периода в жизни страны.

Так труд татарской писательницы стал в ряд достижений великой русской литературы по части изучения феномена человека. Строки Достоевского или Толстого тоже не всегда лучезарны, однако мир читает их уже который век.

Понятно, Гузель Яхина превратилась в символ. Один читатель ошарашил писательницу тем, что встал перед ней на колени и поцеловал руку. Другая читательница с волнением говорила, что не уверена, сможет ли дочитать.

Это все понятно и естественно, как и широкий размах оценок в спектре откликов.

Непонятным остается главное. Творчество Гузели Яхиной оставляет вопросы об эволюционной природе террора и роли репрессий. Я считаю ответ найденным, и мы его изложили в своих статьях. Но, судя по всему, они не нашли своего читателя. Значит, надо двигаться дальше.

В студенческие годы у меня был друг Юра Овчаренко из нашей группы вечернего биофака. Он был старше нас и как-то мудрее. Трудно было представить, но Юра, талантливый художник — работы его я видел — за споры с преподавателями был отчислен из Строгановки и пошел искать истину на кафедру физиологии высшей нервной деятельности биофака МГУ. Для завершения споров ему надо было лишь понять, как работает человеческий мозг.

Судьба первопроходцев, как правило, туманна. Тогда трудно было представить, что спустя полвека мыслящая часть человечества пойдет тем же путем совершенно независимо от специальности.

Аномальный 2020 год заставил многое переосмыслить в текущей истории и дал ключ к пониманию прошлого. Маргинальные классики, отвергнутые академическим сообществом, оказались правы – Лев Гумилев, Владимир Эфроимсон, Лев Берг, Жан-Батист Ламарк, Эразм Дарвин и наш современник, их наследник в русской науке Юрий Чайковский.

На своей презентации в программе NON/FICTIO№22 Михаил Делягин сообщил о появлении спецтехнологии, когда унижение человека вызывает шок, стимулирует жизнестойкость и продлевает продолжительность его жизни.

В то время, о котором пишет Гузель Яхина, технологий не было, но суть была та же. Она всегда была, мы получили ее от диких предков.

На презентацию Делягин вышел с изданной им книгой Александра Островского «Солженицын. Прощание с мифом». Как сказал Делягин, это пример того, как надо работать с документами. Описаны мифы о нем, в том числе те, которые он сам о себе сочинил. Вывод: задолго до Беловежской пущи был пример совместного предприятия с США для развала СССР.

Работа с документами дает поразительные результаты. Тотальное переписывание истории заставило российских авторов идти по этому пути. Понятно, данный тренд не слишком афишируется, но в конечном счете любой стоящий писатель делает то же самое.

Остается и прямой путь. Продолжателей идеи моего друга Юры Овчаренко мало, но в России всегда находится человек на уникальную роль. На NON/FICTIO№22 такой тоже был – доктор биологических наук, профессор кафедры физиологии человека и животных биологического факультета МГУ Вячеслав Дубынин представил свою новую книгу «Мозг и его потребности».

Я слушаю Дубынина не впервые, это чрезвычайно популярный нейрофизиолог. В Сети можно найти его лекции и книги о потребностях, зависимостях, регуляции материнского поведения. Получается действительно уникально, одновременно доступно, увлекательно, актуально и вполне доказательно, объективно.

Презентация Дубынина сопоставляется скорее с подходами Яхиной, чем авторов с научным статусом по аналогичной тематике.

Например, новая книга нидерландского нейробиолога Дика Свааба «Наш креативный мозг» придает особое значение творческим способностям мозга, которые сделали возможным создание окружающей нас сложнейшей среды, влияющей, в свою очередь, на развитие мозга.

По информации организаторов, Дик Свааб (р. 1944) – всемирно известный ученый, руководящий группой исследователей в Нидерландском институте нейробиологии, почти тридцать лет возглавлял Нидерландский институт мозга. Профессор Университета в Амстердаме и Чжэцзянском университете в Ханчжоу (Китай). Тираж его книг в Голландии — миллион, в России — сорок тысяч. Участники презентации считают его родоначальником жанра по мозгам.

Короче, классик. Я прослушал внимательно и ничего для себя нового не обнаружил по сравнению с тем, чему нас учили на биофаке и параллельно рассказывал мне Юра Овчаренко. Возможно, у меня специфический выбор родоначальников.

У профессора Вячеслава Дубынина с этим делом тоже нетривиально. Весь мир пользуется пирамидой потребностей североамериканского психолога Абрахама Маслоу, а наш Дубынин идет другим путем, ссылаясь на классификацию академика Павла Васильевича Симонова.

Поведенчес­кие программы по этой классификации систематизируются по принципу врожденной детерминированности. Для каждой из них определены свои нейросети, и они подразделяются на три группы: витальные (пища, вода, сон, любовь, родительская забота, гомеостаз, выбор агрессии или убегания при стрессе), зоосоциальные (семья, иерархия в группе, патриотизм) и саморазвития (познание нового, подражательное поведение).

На презентации своей книги Дубынин рассказал, что академик Павел Симонов в 1980-е годы читал лекции, когда будущий профессор был студентом, и поэтому он себя считает немного его учеником. Классификация биологических потребностей, – подчеркнул Дубынин.

«Я как нейробиолог в книге пишу о биологических потребностях. То есть тех, которые эволюция вставила в наш мозг и которые являются результатом отбора и роднят нас с животными. И в этом нет ничего плохого. Когда нейробиологи выделяют некую биологическую потребность, это означает, что они более-менее представляют, где находятся соответствующие нейросети, какие гормоны и как на них воздействуют и какие гены связаны с проявлением их активности. Ну и соответственно, если повреждать эти сети, то, стало быть, такая потребность отваливается. А если активировать — возникает маниакальное состояние. Это вполне объективные, верифицируемые данные. Тогда мы можем указать пальцем: в этой части гипоталамуса находятся соответствующие нервные клетки», – рассказал Дубынин в начале своей лекции.

Наш мозг — это кора, большие полушария, мозжечок и много мелкого под названием «стволовые структуры». Большие полушария это прежде всего память сенсорно-эмоциональная. Мозжечок — память двигательная. В стволовых структурах сидит наша врожденная основа, наши биологические потребности. И еще в глубине больших полушарий. Но не в коре. Там очень много разных зон. Основное значение, чтобы генерировались потребности, имеет структура гипоталамус. И еще есть такое скопление клеток в глубине височных долей, называется миндалина или полатыни амигдола.

Гипоталамус — конструкция как будто из воздушных шариков. Там примерно восемьдесят разных ядер. Размер всего три сантиметра, но в нем столько понаворочено, что до сих пор много всего неизвестного. Четких границ между ядрами нет, они разделяются скорее через функциональные связи.

Центры пищевой потребности, голода и жажды находятся в средней зоне гипоталамуса. Там сидят нейросети, которые следят за глюкозой и NaCl. Если глюкозы в крови мало, мы ощущаем голод. Слишком много поваренной соли NaCl вызывают жажду. Ну и есть много добавочных факторов, которые тоже регулируют, учитывают, дополняют — каждый вносит свои пять копеек.

Передняя часть гипоталамуса — это центры полового и родительского поведения. То, что Фрейд называл libido, в основном ползет из передней доли гипоталамуса. Там находятся центры, которые запускают половое поведение. И что логично, рядом находятся центры родительского поведения, заботы.

Любовь — прекрасная приманка заставить нас заниматься продолжением биологического вида. Нейрофизиолог ничего плохого в этом не видит, потому что дети — это прекрасно. Эти центры реагируют на половые гормоны, пролактин, окситоцин. Дальше подошли подходящие сенсорные сигналы. Любовь-морковь, забота о детях. Ми-ми-ми-эффект и что-то в этом роде.

Миндалина старается контролировать гипоталамус, чтобы мы не ушли в маниакальный режим, поскольку все хорошо в меру.

Задняя часть гипоталамуса определяет защитные реакции: стресс, страх, безопасность. Там находятся нейросети, способные запустить реакцию на стресс по типу агрессии или по типу страха, убегания или затаивания.

Еда, размножение и безопасность – три программы, без которых никак. Какой-нибудь дождевой червяк, у него все это инсталлировано, пусть не в таком изысканном виде, как у нас. Но без этого Жизнь не достигнет своей изначальной цели — подольше оставаться на нашей планете и устремиться в бессмертие.

Каждая конкретная особь живет ограниченное время, а вид нацелен на бессмертие, и без размножения тут никак.

Миндалина в случае выбора страха и агрессии играет ведущую роль. Именно она выбирает, будем драться или убегать. Просто переносят дальше сигналы на эндокринную систему, внутренние органы. Эти функции совсем изначальные. Но есть и другие биологические потребности. Во многих случаях это особенности внутригруппового взаимодействия. Скажем, стремление лидировать или иметь собственность, эмпатия. Такие взаимодействия характерны для миндалины, и порой возвышенные проявления человеческого духа и психики имеют врожденную основу.

Замечательно, что у нас есть зеркальные нейроны, которые подталкивают нас быть альтруистами, сострадать и помогать.

Две программы — территориальная и агрессии — активируют друг с другом. Мы очень агрессивные обезьяны, констатирует профессор.

Это не дружные программы, а лебедь, рак, щука и еще пятнадцать разных тварей. Благодаря зеркальным нейронам, эмпатии, происходит синхронизация.

Третья группа программ определяет саморазвитие. Зеркальные нейроны двигательного подражания позволяют переносить информацию от особи к особи без ДНК. Мы просто копируем файл из одного мозга на другой.

Когда мы удовлетворяем потребность, по нервам бегут безликие импульсы. А дальше — индивидуальные отличия. Новизна и радость движения — это дофамин. Любовь — окситоцин. Темперамент определяют гены, гормоны, индивидуальный опыт. Потребности организуют агрессивную очередь. Каждая старается вытолкнуть другую. Удовлетворяется первая. Когда какая-то потребность избыточно манифестируется, окружающим это не нравится.

Движение особенно важно для маленького ребенка. Мозг платит ему дофамином. С возрастом он угасает. Но у некоторых людей сохраняется на всю жизнь.

Программа свободы определяет социальное поведение. Если вы собаку чрезмерно ограничиваете, она плохо учится. Люди готовы разрушить государство ради какой-то непонятной свободы. Это норадреналин.

Самый древний центр положительных эмоций связан с лидерством. Это так называемое голубое пятно. Если у человека его нет, он не понимает риска.

Если вы бегаете по улице и орете от счастья — вами движет дофамин. Автор открытия выскочил из ванны голый — это уже другой гормон. Если же вы тихо лежите в углу и испытываете ощущение «жизнь удалась», это эндорфин. Окситоцин — главный медиатор привязанности. Главное — понять, что именно для тебя значимо.

На этом лекция Дубынина закончилась.

Как кому, а лично я счастлив, что в свои 74 могу учиться на работе. Знания биологии помогали всегда, особенно в понимании истории или человеческого поведения. Набор поведенческих типов персонажей NON/FICTIO№22 служит хорошей иллюстрацией к лекции по нейрофизиологии, если сравнивать стремление просветить или запутать, показать свои знания или скрыть отсутствие оных.

Писатель Яхина, политолог Делягин и профессор Дубынин относятся к тем редким лидерам, кому есть что сказать людям. Каждый испытывает жгучую потребность в слушателях и в их вопросах, получая от этого море разных гормонов, потому что вопросы удовлетворяют или злят.

Лично я испытываю удовлетворение от очевидной истины. Объем книг про мозги на одной только NON/FICTIO№22 позволил бы сэкономить калорий больше всего «Часа Земли». Хотя в большинстве обильно освещаемых мероприятий выставки смысл найти можно только в плане иллюстраций к нейрофизиологии. Очевидно, мозги людей работают эффективно в сторону подражательности, но не формирования смысла жизни. Тем более внимательно следует выбирать и слушать специалистов с адекватной мотивацией.

Лев МОСКОВКИН.

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x