«Лезвия луж»: все на измене

Издательство «Вече» готовится выпустить роман Александра Аннина «Лезвия луж». В сокращенном варианте произведение впервые увидело свет в журнале «Москва» (№№8,9 и 10 за 2020 год). Рецензию на роман представил выдающийся прозаик и поэт, лауреат премии имени В. Г. Распутина, финалист премии «Ясная Поляна» и обладатель ряда других престижных наград, преподаватель Литературного института имени Горького Михаил Михайлович Попов.

..Глухая вологодская тайга. На берегу затерянной в лесной чаще реки стоит ветхий монастырек. С виду – обитель чернецов, а на деле — психиатрическая клиника. Знакомая картина, не правда ли? До недавних пор так было повсеместно, теперь вроде бы наша Церковь вернула себе свое, возродив монашескую жизнь в ликвидированных психушках. Но… Вот, поди ж ты, каким-то образом сохранился-таки последний «святой дурдом». А потому он сохранился, что не ведает про него никто во всем мире – ни минздрав, ни власти мирские, ни любители древних руин. Лишь странная, таинственная спецслужба курирует позабытый всеми дом скорби (кстати, в целях конспирации здесь даже отсутствует электричество). И где-то в одной из келий хоронится (до времени) некто, чья личность имеет ключевое значение для понимания всего сущего.

Вот такой антураж создает автор «для затравки» действия. Лесная коммуна непростых (ох, непростых!) психов живет по своим законам и обычаям, питаясь подножным кормом и делами рук своих. Речка помогает рыбой… А неподалеку, если идти просекой, упрешься в «то, чего не может быть» — озеро, из которого вытекает широкий ручей, а затем, обогнув его по кругу, вновь впадает в бездонный водоем. Да-да, именно бездонный, как прошлое и будущее. Но странная досадность: даже здесь, в центре мироздания, героев все так же кусают летучие лосиные вши! Видно, такое уж оно, мироздание наше.

Весть мир – дурдом? Такая, вроде бы, очевидная аллюзия первым делом приходит в голову. Да нет, не все так просто… И, если уж на то пошло, зачастую наша повседневная жизнь с ее привычными «отправлениями» гораздо более непреложно свидетельствует о том, что человечество сошло с ума, нежели самые фантасмагорические проекты.

О проектах. «Всё, проект под названием «Человечество» закрыт! У Создателя больше нет к нему интереса!» — обреченно возвещает один из двух главных героев – ветеранов той самой, уже упомянутой таинственной спецслужбы, о которой не ведают даже сильные мира сего. Он и его напарник всю свою долгую жизнь наивно полагали, что худо-бедно спасают этот мир, удерживают его на плаву. Вот оно, главное заблуждение человечества, искусная подмена понятий!

Не надо тратить жизнь на то, чтобы спасать мир, ибо его не спасти; стало быть, занятие это пустое, зряшное. Идем в своих рассуждениях дальше и приходим к тому, что, если хорошенько разобраться, то с неизбежностью становится очевидным: способствовать приближению апокалипсиса, конца света – это и есть подлинная миссия по спасению человеческих душ… Как так? Почему? Ну, в двух словах этого не объяснишь. Например, герои романа «Лезвия луж» только под старость начинают (да и то потихоньку-полегоньку) понимать, «что к чему». У каждого из напарников в далеком прошлом – тяжкая тайна, предательство и убийство любви, преступление, сошедшее с рук… Они не то что кому бы то ни было, но даже друг другу ни за что не признаются в содеянном когда-то. Да, пожалуй, и себе самим.

Между тем в спецслужбе, чья штаб-квартира находится в Велегже (Вологде?) создается особое подразделение – аккурат под этих двух матерых ветеранов. Отныне смысл их пребывания на свете – установить контакт не с кем-нибудь, а с… Агасфером. Которого (да простит бдительное око общественности, но из легенды слова не выкинешь) библейская история называет Вечным Жидом. Логика задания такова: коли он вечен, так, значит, должен же где-то обитать! В реале, а не в церковном предании. Более того, есть некие указания на то, что он где-то рядом, на благословенном Русском Севере… Отыскать, завербовать и совместно решить некую задачу планетарного масштаба – вот такая, понимаете ли, дерзновенная цель.

Пожалуй, можно долго пересказывать насыщенный поворотами, многоплановый и многоголосый сюжет романа. Можно упомянуть калейдоскоп любовных приключений и суперменских авантюр. Можно, а, пожалуй, и нужно отметить также амплитуду авторского языка: тут тебе и позабытые (причем сразу же вспоминаемые!) сельские поговорки и присловья; тут и древне-певучий стиль церковных глаголов – очень в меру, малыми вкраплениями. Пикировки между Виктором и Борисом, между напарниками и сослуживцами напоминают сочный юмор Ремарка. Вообще, автор показал себя в этом романе мастером диалога.

Но суть, суть… Она в том, что многое в романе «Лезвия луж» заставляет читателя задуматься прежде всего о себе самом. Так, как это пришлось сделать главным героям. И не хотелось бы им напрягать свои душевные силы, да никуда не денешься, события заставили.

Они, конечно, встретятся с Агасфером, но произойдет это вовсе не так, как рисовалось в воображении. Куда важнее то, что встретятся они и со своим прошлым – зримо, во плоти. И ужаснутся. И осознают, почему их жизнь сложилась именно так, а не иначе… И могло ли все быть по-другому?

Да, могло. Нет никакой заданности судьбы, нет и слепого случая. А что же есть? Об этом Виктор и Борис отчасти догадаются сами, да еще немного приоткроет им окошко в мастерскую мироздания престарелый математик Нил Северьянович. А совсем уж «добьет» разум друзей-напарников пожилой иеромонах Варсонофий. Этот Варсонофий, кстати, дано простил Бориса, который тридцать лет назад надолго усадил его в тюрьму. Ибо и тяжкое время лагерей легло благим бременем в пазл бытия.

В самом названии романа содержится двойственность восприятия явлений. Безобидные лужи порой кажутся смертоносными лезвиями, тускло сверкающими в сумерках. А угроза, исходящая от всамаделишных лезвий, скрыта или нивелирована их сходством с вытянутыми лужами. Точно так же, по этой же аналогии, друзья понимают, что всю жизнь прожили в подмене понятий, в некой обманной реальности, принимая за смысл существования то, что никакого смысла в себе не несет.

Оно ведь рядом с нами, оно ведь вовсе не задрапировано никакими колдовскими пеленами – то грозное, подлинное, неумирающее, что вскорости вынесет приговор всему живому. Вот он, длинный дощатый забор, огораживающий стройку посреди города. И люди ходят и ходят годами мимо этого забора, и никому не брякнет в голову поинтересоваться: а что за объект такой возводит здесь трест с невыговариваемым названием? Нет никому никакого дела.

Виктор и Борис решили во что бы то ни стало увидеть стройплощадку. И лучше бы, право слово, они этого не делали, ибо есть сферы, куда простому смертному соваться не следует. Хотя… Как знать, как знать.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x