Суверенизация науки

На фото: скриншот трансляции в пресс-центре "Россия сегодня"

В среду, 30 марта, в Президентском зале МИА «Россия сегодня» состоялась пресс-конференция президента Российской академии наук Александра Сергеева — первая после двухлетнего перерыва, связанного с пандемией.

Я верю Сергееву. Это уникальный человек со способностью точно выбирать существенное. Это первый среди президентов Академии, кто лично вникает во все детали науки. По рассказам — похоже на Николая Вавилова.

Сергеев вышел на пресс-конференцию после недавней встречи с президентом России в Кремле. Сам данный факт свидетельствует о поддержке Сергеева со стороны национальной власти. Тем не менее он до сих пор не знает, будет ли баллотироваться на следующих выборах в Академии.

Возможность для Сергеева остаться во главе Академии на следующий срок имеет смысл при передаче РАН научного руководства исследованиями. В то же время брать на себя управление имуществом он не хочет, для этого есть Росимущество, и, как считает Сергеев, оно справляется.

Как известно, многие генералы от науки придерживаются обратной позиции.

Важнейшей задачей нынешнего президента Сергеева является создание и поддержание единства во вверенном ему учреждении. Если принимать заявление, то только такое, под которым подпишутся все.

Другая не менее важная задача – добиться того, чтобы после выборов руководителя учреждения, директора НИИ, решение коллектива не пересматривалось. А уж если кто проиграл, то проиграл, не надо бегать жаловаться и оспаривать.

Во время пресс-конференции Сергеев попросил журналистов не стесняться задавать острые вопросы. Отвечал он очень выверенно и сбалансированно, только местами это было похоже на разговор психиатра с буйнопомешанным без силовой поддержки санитаров, то есть исключительно одними словами.

В данном ракурсе слова о международном сотрудничестве, предпочтениях зарубежного оборудования, технологическом отставании и ущербе от бегства айтишников в моем восприятии выглядят чистыми уступками. Догонять монструозные проекты для складирования неинтерпретируемых первичных данных или строить суперкомпьютеры без умения их программировать смысла нет.

Что касается айтишников, их в России чем больше уезжает, тем больше остается. Другое дело, что Сергеев настаивает на одинаковых льготах всем айтишникам, включая сотрудников НИИ.

С каждыми выборами Академия немного сокращает число членов. Сергеев считает необходимым поднять им содержание. Если зарплата ученых выросла, то с академиками должно быть аналогично. А что касается кандидатур, то президент призывает обсуждать их, высказываться всем заинтересованным. Он вообще за то, чтобы разные мнения и позиции звучали и обсуждались.

Несколько лет назад Сергеев предложил создать Российский издательский дом. Предложение так и лежит в правительстве. Вопрос очень важный. Российские научные журналы переводятся и распространяются компанией США. Она свою роль сыграла. Нам надо не потерять наше представительство за рубежом. Сейчас все по-другому выглядит. Российский издательский дом — это не здание со станками. Мы сами беремся за качественный перевод и размещаем на нашем открытом сервере. Никому права не передаем. Одно это переводит журналы в более высокий разряд. Нужны средства и хорошие переводчики. Цена вопроса — полтора миллиарда в год.

Суперзадачей для Сергеева является госзадание. По его мнению, если финансирование государственное, то и задание должно быть государственным. Если же у товарищей ученых есть сомнения в госзадании, не надо его на себя брать. Тем более не надо свое несогласие выливать публично в форме оскорблений власти.

В 2024 году грядет трехсотлетие Академии. В правительстве подошли к делу серьезно и главным назначили зампреда кабинета Чернышенко. Прошедший Год науки способствовал росту ее престижа, и Сергеев не намерен останавливаться на достигнутом.

Сергееву понравилась идея корреспондента «Московской правды» об увековечении памяти отечественных ученых, в том числе не получивших Нобелевские премии. Например, генетик Владимир Гвоздев, автор идеи двух Нобелевских премий за мобильные элементы и регуляторную роль коротких РНК, до сих пор работает в РБО, бывшем отделе Курчатовского института. Сюда же относится Кирилл Щелкин, реальный создатель атомной бомбы. И Тимофеев-Ресовский, который запустил естественно-научный формат науки, и отсюда весь пучок послевоенных Нобелевский премий по генетике.

Сергеев сказал, что с удовольствием принимает предложение.

Вопросы финансирования науки президент Академии ставит исходя не из заданных кем-то процентов увеличения, но строго по направлениям, которые требуют финансирования для пользы дела. Сергеев всячески пропагандирует связь науки с промышленностью и лично посещает промышленные производства.

После пресс-конференции Александр Сергеев ответил на вопросы корреспондента «Московской правды».

— Скажите, научные советы РАН будут продолжены?

— Да, конечно.

— Вы в основном занимаетесь вирусами, методиками лечения, лекарствами, оборудованием. Сухой аппарат МРТ отечественной разработки без гелия — это серьезно, значительно дешевле. Но это не всё, эволюционная генетика запрещена в США – природа умственных эпидемий, возможность запуска моральных паник. Феноменология представлена на основе международных дискуссий RT. А что происходит с генетической конституцией человека, как пред­отвратить или, может быть, лечить? Запрет идет из США, но после 24 февраля все иначе.

— Да, да. Знаете, сейчас как раз самое подходящее время и в плане законодательном, и в плане того, чтобы мы показали нашим институтам, что этим нужно заниматься. Поэтому надо действовать через разные механизмы, через законодательные и через государственное задание. Вот, например, я рассказывал по программе фундаментальных исследований. У нас сегодня важное мероприятие, мы детализированный план делаем. Если мы приоритезируем это направление, то и в институтах, которые будут смотреть, какие темы им брать, это тоже будет.

— Вы согласны, что тема, которую вы поднимали, — раскол в научной среде, а по сути имманентный антипатриотизм русской интеллигенции, — проблема генетическая? На нее можно зайти со стороны науки?

— Вы знаете, я могу вам сказать, что подавляющее большинство членов Российской академии наук — это патриоты, это люди, которые работают здесь. Которые уехали — они уже давно уехали. Но люди, которые 10, 20, 30 лет, будучи избраны членами Российской академии наук, здесь работают, какие претензии к патриотизму?

— То есть те, кто громко звучит, в этом есть нечто искусственное? Тот же Михаил Гельфанд, например…

— Вы знаете, у всех же есть свои самоутверждения в жизни.

— И у всех за это свои индексы Хирша.

— У ученых — одни. У ребят, к которым я хорошо отношусь, кто работает в disser.net, они много сделали на самом деле, у них другие пути самоутверждения, поймать как можно больше начальников, которые списали диссертации. У всех по-разному, у Гельфанда свои, и у Штерна свои. Что ж в этом плохого?

— Вы по должности должны так говорить, а я у Гельфанда не вижу ничего своего. Он назвал эволюциониста Юрия Чайковского не-ученым, этот того назвал грантоедом.

— Нет, ну почему, Гельфанд ученый неплохой. В прошлом году очень хороший результат в группе, в которой Гельфанд работает в МГУ, был получен. Это по 3D-структуре РНК, когда все это сворачивается, и дальше как это сворачивание влияет на наследственность. Близкий вопрос, которым вы интересуетесь. Хороший результат, Гельфанд один из авторов. Нормально.

— Хотелось бы, чтобы за Михаилом Гельфандом Владимира Гвоздева не забыли.

— Да, согласен.

— Спасибо большое.

Лев Московкин.

Фото: скриншот трансляции в пресс-центре «Россия сегодня»

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x