Марина Тарковская: Необыкновенная храбрость Андрея проявлялась в нем с детства

4 апреля исполняется 90 лет со дня рождения Андрея Тарковского. Без наследия этого режиссера сегодня невозможно представить мировой кинематограф. Для многих людей искусства и в нашей стране,  и за рубежом Тарковский стал учителем. Его творчество  считается эталоном, его фильмы изучают в разных киновузах мира.

К юбилею Андрея тарковского в начале апреля в прокат выходят отреставрированные «Мосфильмом» картины «Иваново детство», «Андрей Рублев», «Солярис», «Зеркало», «Сталкер». Госфильмофонд России подготовил проект «Тарковский. Хроника», посвященный важнейшим дням и событиям из жизни режиссера. Литературный музей подготовил выставку «Андрей Тарковский: про него и про кино», которую курирует сестра режиссера Марина Арсеньевна Тарковская (на фото). Ее воспоминания о брате, о ранних периодах становления замечательного режиссера  Андрея Тарковского, сегодня особенно ценны.

— Конечно, вы правы, — размышляет Марина Тарковская, — было бы несправедливо сегодня обойти стороной то, что сыграло огромную роль в формировании Тарковского-художника – его семью. Наш  отец писать стихи начал с детства, как он сам говорил — «с горшка». Между отцом и Андреем всегда существовал невидимый мост. Влияние отца на Андрея чувствовалось на протяжении всей жизни моего брата,  и особенно в его юношеские годы, когда тот становился личностью из аморфного, но уже достаточно яркого, одаренного существа, еще не знающего, куда приложить свой талант. Андрей, конечно, в том возрасте, о котором идет речь, метался  от светлого к темному, его окружали  как интеллигентные, интеллектуальные юноши, так и весьма подозрительные друзья.  И именно в этот период жизни отец для Андрея стал светочем, Педагогом с большой буквы.  Мне кажется, это большое поле для исследователей: обозначить то общее, что существовало между поэзией отца и фильмами сына. Ведь все проблемы, волновавшие Арсения Тарковского, словно по наследству передались Андрею. Передался и удивительный взгляд на человека,  внимание к его  внутреннему миру, любовь к мировому искусству, и прежде всего, к русской поэзии.

Необыкновенная храбрость Андрея, проявлялась в нем уже с детства. Эта черта потом помогла ему бороться  с чиновниками всех рангов. Поражаюсь, с какой храбростью Андрей отстаивал каждый свой фильм! Он заканчивал ВГИК, когда на защиту его дипломной ленты «Каток и скрипка» пришла из райкома дама по культуре. С таким, знаете, «вшивым домиком» на голове. И вот пристала: тут у вас неправильная музыка в сцене грозы, уберите ее. (Считалось, что такие чиновницы лучше разбираются в искусстве, чем творцы…) Андрей жёстко стоял на своем и не изменил ничего. Как и во всех своих последующих  фильмах. Это поразительное явление в те времена жесточайшей  идеологической цензуры: все фильмы Андрея выходили в том виде, в котором он хотел их видеть.

В одном из писем с фронта в Юрьевец, (мы там находились, и там Андрею исполнилось 11 лет), отец ему пишет: «А я помню, как ты родился. Я вышел, был уже ранний рассвет, зеленоватое небо… И я увидел первую звезду». Эта звезда, мне кажется, и вела Андрея по жизни, по его тернистой дороге великого мастера.

И еще. Самое трагическое время для Андрея – когда он вынужден был под влиянием обстоятельств и каких-то лиц оставаться за границей. Так вот, в одной из последних анкет на вопрос: «Где вы хотите жить?», он отвечает: «В России».

Елена Булова.

Фото автора