170 лет назад Иван Тургенев был сослан в имение под надзор полиции

30 мая 1852 года после месячного заключения молодой (ему тогда было 33 года), но уже известный писатель (уже были написаны и изданы «Записки охотника») Иван Тургенев был сослан в родовое имение Спасское-Лутовиново под надзор полиции.

Поводом для репрессий послужила публикация его статьи-некролога на смерть Гоголя в «Московских ведомостях» 28 апреля 1852 года. Уже на следующий день Тургенев в своей квартире на Малой Морской улице был арестован и доставлен на съезжую Второй Адмиралтейской части, где он провел целый месяц, после чего был выслан в Спасское. Ничего крамольного в статье Тургенева на смерть Гоголя, вроде бы, не было, но, как пояснял в статье «Замечательное десятилетие» человек, близко знавший Тургенева, литературный критик Павел Анненков, в Петербурге, с самого «верха» «состоялось распоряжение о недопущении надгробных панегириков автору «Мертвых душ»:

«Никто не осведомился, знал или не знал Тургенев о состоявшемся распоряжении и можно ли было даже, предполагая, что распоряжение было ему известно, поставить ему в вину желание провести свою статейку в свет, так как для достижения своего желания он не нарушил никаких положительных законов и подверг статью обыкновенному цензурному ходу, только на расстоянии нескольких сот верст от Петербурга – в Москве. Тогдашний председатель цензурного комитета в Петербурге (М. Н. Мусин-Пушкин), однако же, усмотрел в бегстве статейки из-под его ведомства и появлении ее в Москве ослушание начальству, и последствием был месячный арест Тургенева при одной из съезжих и затем высылка в деревню на жительство». (Цитируется по кн. П. В. Анненков «Литературные воспоминания» — Москва, изд. «Терра», 2015 г.).

Как сообщает Павел Анненков, благодаря этой мере съезжая, где содержался заключенный (у Большого театра, между Екатерининским каналом и Офицерской улицей), попала в историю русской литературы:

«Там, посреди разных домашних расправ полиции, бывших тогда в полном цвету, но в квартире самого частного пристава, куда Тургенев был переведен по повелению государя наследника (так Тургеневу смягчили режим после того, как он отправил прошение на имя самого государя-императора — прим. автора), Тургенев написал тот маленький шедевр, который не утерял и доселе способности возбуждать умиление читателя, а именно рассказ «Муму». На другой день после своего освобождения и перед выездом в ссылку он нам прочел его. Истинно трогательное впечатление произвел этот рассказ, вынесенный им из съезжего дома, и по своему содержанию, и по спокойному, хотя и грустному тону изложения. Так отвечал Тургенев на постигшую его кару, продолжая без устали начатую им деятельную художественную пропаганду по важнейшему политическому вопросу того времени» («важнейшим политическим вопросом того времени» Павел Анненков подразумевает отмену крепостного права — прим. автора).

Как пишет исследователь биографии Ивана Тургенева литературовед Юрий Лебедев (кн. «Тургенев» в серии ЖЗЛ), образованный Петербург был взволнован арестом автора «Записок охотника»:

«Кто-то из литераторов пустил гулять по Петербургу каламбур: «Говорят, литература не пользуется у нас уважением, не в чести, — напротив, литература у нас в части». <…> Поплатились и московские друзья Тургенева. В. П. Боткин (литературный критик — прим. автора) за содействие в публикации некролога был взят под полицейский надзор, а неслужащий Е. М. Феоктистов (писатель, журналист — прим. автора) насильственно определен на государственную службу с установленным и за ним «присмотром».

Как отмечает Павел Анненков в статье «Молодость И. С. Тургенева», последовавшая за арестом административная высылка в деревню была для молодого писателя хуже, чем сам арест:

«Во-первых, потому, что она могла продолжаться неопределенное количество лет, а во-вторых, потому, что Тургенев лишался возможности, имея к тому все нужные средства, располагаться собою. Стеснение это раздражало его более всего. Мы видели подложный паспорт на имя какого-то мещанина, приобретенный им где-то, и с которым он явился однажды в Москву, к изумлению и ужасу своих приятелей. Не желая, однако ж, рисковать всякий раз дальнейшей своей судьбой, он жаловался в Петербург и получил оттуда совет составить письмо с просьбой об освобождении с признанием своей вины. Тургенев последовал этому совету и был возвращен в следующем, 1853 году».

Впоследствии, как сообщает Павел Анненков, Тургенев не сердился даже на непосредственных виновников постигшей его кары (например, на начальника III Отделения князя Орлова), так как считал, что «нельзя сердиться на устоявшиеся нравы и обычаи, против которых не слышится и протеста общественной совести». Однако в дальнейшем и жить, и работать предпочитал, по вполне понятным причинам, по большей части в Европе. Его за это даже упрекали некоторые современники. Однако, как поясняет Павел Анненков, такое предпочтение объяснялось не отсутствием народных симпатий в душе и не надменным пренебрежением к строю русской жизни, а тем, что Европу сделало необходимостью для его существования обильное течение умственной жизни, которого на Родине он не находил…

Сергей Ишков.

Фотография А. И. Деньера. И. С. Тургенев. 1859 г. с сайта turgenev.org.ru

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x