«Вы не у себя!»

французы протесты

Лет пятнадцать назад, солнечным летним утром я пришла во французскую мэрию по месту жительства, в тихом парижском предместье Нейи-Сюр-Сен, чтобы оформить приглашение дочери моей украинской, к слову сказать, приятельницы. Подготовила право собственности на квартиру, выписку со счета в банке, оплаченные квитанции за электричество, одним словом, — во всеоружии. Думала оформить приглашение заранее, за несколько месяцев, чтобы работающая дочь приятельницы успела получить визу. Сотрудница мэрии, немолодая худая француженка с недовольным видом просмотрев бумаги, сказала хриплым прокуренным голосом:

— Вы пришли слишком рано, я не могу это принять. Возвращайтесь через два месяца.

— Приглашаемая много работает и ей сложно отпрашиваться на работе, поэтому я и пришла пораньше. Что это меняет? На счету в банке у меня есть средства, квартира в собственности. Примите, пожалуйста, — попросила я мягко.

— Деньги вы можете потратить, а квартиру продать, — зло пробасила француженка.

— Но у меня…

— А вы не у себя, — жестко оборвала меня сотрудница, не дослушав, — вы у нас!

В помещении наступила мертвая тишина. Супружеская пара марокканцев, пришедшая по каким-то бумажным делам, с немым укором смотрела на француженку. Притаились две ее коллеги, ожидая моей реакции — были уверены, что я обвиню грубиянку в расизме.

Во Франции такие обвинения в моде. Обычно в роли жертв выступают чернокожие и выходцы из арабских стран. Мне достаточно было взять свидетелями марокканскую пару и вызвать полицию. Я этого не сделала. Но мой французский мир, представлявшийся мне до этой минуты доброй страной очаровательного персонажа Oui-Oui (Да-Да) из французской детской сказки о чистеньком государстве положительных, законопослушных и справедливых игрушек, дал трещину.

К тому времени я прожила во Франции десять лет. Получила второе гражданство благодаря моему французскому мужу. Растила в уважении к французской культуре моих русско-французских детей, регулярно водя их по парижским музеям. Дружила с французским семьями. Написала о Париже восторженную — а какую же еще русская может написать — книжку для московского издательства и писала вторую. Ремонтировала с мужем развалюху-ферму во французской деревне: голубая мечта многих французов приобрести и довести до ума к пенсии деревенский дом или крестьянскую ферму. Запоем читала в подлиннике французских авторов. Платила налоги, наконец. А меня, как в бою без правил, неожиданно наградили чудовищной оплеухой, почти нокаутировали, я, оказывается, «не у себя», я «у них».

Француженка, хотя и поняла, что сказанула лишнего, не извинилась. Судя по виду, она страдала алкогольной зависимостью, время шло к 11 часам, «трубы горели», тут не до извинений, дождаться бы обеденного перерыва и быстро пропустить в соседнем бистро графинчик переливающегося на июньском солнце гранатовыми высверками бургундского…. Печально я вернулась домой с папкой «отказных» документов. Их через неделю любезно взяла другая сотрудница мэрии, и дочка приятельницы благополучно приехала из Киева в Париж, но у меня на сердце навсегда остался горький осадок. И дело не в излишней обидчивости или чувствительности. Я ими как раз не страдаю. Подумаешь, какая-то выпивоха обхамила. Растереть и забыть. Причина моей памятливости была в другом. Не зря говорят: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». А что, если так думают многие французы? Значит, мы, русские, связавшие свою жизнь с Францией, остались для них чужими. Мы на их «территории», мы никогда не получим права сказать «я у себя», и рано или поздно они дадут нам это понять…

Париж
Юлиан Семёнов с Ольгой в Париже 1981 год

Впервые отец меня привез во Францию в тринадцать лет. Быстро разложив вещи в квартире подруги юности моей бабушки Натальи Кончаловской Джульетты Форштрем, чей муж был внуком президента Франции Сади Карно, мы поспешили к Собору Парижской Богоматери. И какие же мы были с папой счастливые, фотографируясь подле него! Сейчас собор, после ужаснейшего и, как уже очевидно, кем-то организованного пожара (тысячелетнее дерево из-за брошенного нерадивым рабочим окурка так воспламениться не может, по мнению ученых для поджога были использованы химические средства) стоит в лесах. Будто растерянный и печальный.

И вся Франция кажется растерянной и совсем не такой веселой и оптимистичной, как раньше. Не зря в последние годы бузят «желтые жилеты»: цены растут, знаменитая французская медицина дала трещину, государственные госпиталя закрываются, врачи и медперсонал бастуют из-за низких зарплат и загруженности, грядущая пенсионная реформа пугает.

Во время протестов полицейские суровее обычного разгоняют манифестантов, у меня на глазах молодому пареньку сломали ногу лишь за то, что он выступал против санитарного паспорта. Бить и травить слезоточивым газом граждан во имя обязательной дозы экспериментальной вакцины «Пфайзер» американского производства — странная и, согласитесь, не слишком гуманная тенденция современных западных демократий.  А за то, что я притормозила неподалеку от Триумфальной арки, чтобы сфотографировать манифестантов для очередного материала, полицейские так колотили по моей машине с криками «уезжайте», что краска на крыле облупилась.

С началом спецоперации подтвердились мои давние опасения: таившееся в сердцах многих французов неприятие русских получило легитимное право проявиться. Возможно, сыграла свою роль и до предела наэлектризованная внутренними проблемами атмосфера.  Был найден внешний враг, на которого можно выплеснуть весь негатив. В те дни и произошли атаки на Российский дом науки и культуры, началась травля русских учащихся, кое-где били окна в домах русских, сыпались на людей упреки только за то, что они родились в России. А чего стоили слова министра экономики Ле Мэра в прямом эфире радиостанции France Info: «Мы развернем тотальную экономическую и финансовую войну против России. Российский народ расплатится за ее последствия». Да и пресса подливала масла в огонь, разжигая в сердцах людей ненависть и страх по отношению к России и россиянам. Мне повезло: меня никто не оскорблял и стекла не бил. С выходом мужа на пенсию мы переехали в отреставрированный нами крестьянский дом в горной деревеньке. Сперва опасались, что и нам начнут бить стекла, но к чести тамошних жителей, никаких эксцессов не произошло.

На следующий день после начала спецоперации соседка, добрейшая мадам Пико подошла ко мне с встревоженным видом на улице:

— Я ничего не имею против вас, но не заберут ли теперь власти ваш дом?

— Власти планируют конфисковать дома российских олигархов, а мы к ним не относимся.

Мадам Пико успокоенно вздохнула.

— По телевидению такое рассказывают о России!  Не поймешь, как всё на самом деле.

— На самом деле нынешнюю ситуацию во многом спровоцировала НАТО.

— НАТО? — переспросила мадам Пико. — А-а… Когда я работала ответственной за чистоту в отеле «Хилтон», важные господа из НАТО приезжали туда на конференцию. Видите, мы и не в курсе таких тонкостей.

На второй день заглянула французская знакомая:

— Хочу узнать твое мнение по поводу происходящего.

Выслушала про давние невыполненные обещания НАТО о нерасширении на восток, про тысячи жертв среди мирного населения Донбасса и печально заключила:

— Причина кошмара в пренебрежении европейскими политиками интересов России.

В воскресное утро к мужу зашел приятель, хозяин строительной фирмы «Венсен».

— Какая денацификация? Вы же вместе с украинцами воевали против нацистов!

— Конечно, и украинцы дрались не хуже русских, настоящие герои, — согласилась я, —  Речь не о них, а о последователях тех, кто убивал мирных жителей Волыни.

— Кто сотворил этот ужас?! — как от боли сморщился француз, разглядывая фотографии Волынской резни. Рассказала про объявленного Порошенко героем Украины Степана Бандеру, факельные шествия и его памятник в Киеве.

— Ну и ну, — покачал головой Венсен. — Теперь ясно. Мир сошел с ума.

Потолковав неспешно с мужем и выпив рикара, сказал на прощанье:

— Держитесь. А санкции, которые ввели наши политики, аукнутся Франции.  И так тяжело из-за налогов и дармоедов, а сейчас еще цены рванут вверх.

Венсен оказался прав. Бензин за три последние месяца подорожал почти вдвое, работающие французы теперь стараются использовать служебные машины и без особой надобности на личном транспорте не ездят. В супермаркетах то и дело возникают перебои с мукой, а цена на подсолнечное масло выросла в четыре раза. Несмотря на это глава европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен, которую историк Александр Фурсов охарактеризовал, как «женщину с лицом скандалистки из коммунальной квартиры», продолжает оповещать о новых пакетах антироссийских санкций.

Французы четвертый месяц подвергаются зомбированию СМИ, но некоторые по-прежнему пытаются объективно разобраться в происходящем. Так, репортер Анн-Лор Боннель, снявшая в 2016 году фильм «Донбасс» о донбасской трагедии и не побоявшаяся тогда использовать слово «геноцид», снимает новый фильм в ставшем родным для нее Донецке. Уверена, что она по-журналистски честно расскажет о происходящем.

Здравые мысли высказывает и геополитик, основатель Института международных отношений и стратегий Паскаль Бонифас. В своей последней статье он  заметил: «В Украине массовая эндемическая коррупция <…> у европейцев нет гарантий исчезновения этой коррупции, они должны опасаться интеграции Украины в Евросоюз, потому что финансовые потоки от европейских властей могут быть полностью  перенаправлены <…> С другой стороны, отвечает ли интеграция страны, полностью связанной с Соединенными Штатами со стратегической точки зрения и которая из-за своего демографического веса может склонить чашу весов на сторону Америки, интересам Европейского Союза? Заинтересованы ли мы в привлечении проамериканского Троянского коня? <…> Европейский Союз должен защищать свои собственные интересы, и не факт, что они согласуются с быстрым присоединением Украины. Евросоюз имеет право не подчиняться повестке дня украинского президента».

Что ж, сказано точно. Остается надеяться, что скоро к этим словам прислушаются европейские политические элиты. А пока они — используя меткую терминологию министра иностранных дел Лаврова, — «не перебесились», русским в Европе тревожно жить и трудно ездить на родину. Авиабилеты на Москву через Белград и Стамбул весной разошлись быстро, поэтому па Пасху я решила добираться до России через Хельсинки, доехав оттуда на автобусе до Питера. На обратном пути, на автовокзале северной столицы ко мне обратился молодой парень:

— Приглядите, пожалуйста, за сумкой.

Вернувшись через несколько минут, начал расспрашивать про пересечение российско-финской границы.

— На границе дело шло быстро, не переживайте, — заверила я его.

— Это потому, что у вас в автобусе не было украинцев, —  усмехнулся парень.

— Вы с Украины?

— Да, еду из Мариуполя.

— Молодец, что отказались воевать. Уважаю ваше решение, — подбодрила я его.

— Я был врачом, — неожиданно закаменев лицом и заиграв желваками ответил украинец и быстро отошел.

Если он врач, то я — Юрий Гагарин, — подумала я про себя, глядя на коротко стриженый затылок удалявшегося.

На нашей границе его задержали, и одна пассажирка, добродушная медсестра из Молдавии, давно живущая в США, сказала мне, что он ехал вместе с ней в Питер из Хельсинки на этом автобусе три недели назад. Страшно даже представить, сколько пакостей «врач» мог натворить у нас за это время. И страшно, сколько еще бритоголовых, с ледяными глазами диверсантов попытается приехать в Россию. И еще страшно, что такие, как они, в Европе — «у себя».

Париж — Санкт-Петербург

Ольга Семёнова.

Фото автора

 

Читайте также

Время санкций, время эмоций

Подписаться
Уведомить о
guest
3 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Александр
Александр
25 дней назад

По своему опыту знаю, как сказка о милой, белой и пушистой Европе заканчивается, стоит лишь свернуть с туристического маршрута на пару кварталов в сторону. Тут будут и свалки и заброшки и бомжи в ассортименте.

Марина
Марина
27 дней назад

Вот благодаря таким, как Вы, люди и могут узнавать правду о происходящих событиях. Французы уже требуют пожизненное заключение для Зеленского.

Наталья
Наталья
27 дней назад

Пропаганда делает своё дело, но правда всё равно раскроется так или иначе. Вот только, боюсь, это будет очень и очень не скоро. Ну а тем, кто сейчас подвергается гонениям из-за национальности, сочувствую. Такого не должно быть нигде и просто поражает, что «просвещённая» Европа этим заражена. Видимо, не такая уж она и просвещённая, какой мы её себе рисовали в воображении. 

3
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x