О том, как проходила с 22 ноября 2025 года по 12 марта 2026 года первая в истории одиночная сезонная исследовательская экспедиция в Антарктиде, на пресс-конференции в ТАСС рассказал действительный член Русского географического общества Фёдор Конюхов.
Как напомнил путешественник, остров Смоленск наши мореплаватели открыли в 1820-1821 годах и назвали в честь Смоленского сражения, хотя на картах во всем мире он носит английское название – остров Ливингстон. По его словам, одной из задач экспедиции являлась реализация концепции возвращения русских названий островам в Антарктиде. Половина островов Антарктического полуострова были открыты в рамках экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева – Березина, Бородино, Ватерлоо, Малый Ярославец, Мордвинова, Полоцк, Смоленск, Тейля и так далее. И хотя в английской топонимике эти острова сейчас имеют англоязычные названия, задача была напомнить миру о том, что эти острова 200 лет назад были открыты нашими исследователями.
Фёдор Конюхов сообщил, что у экспедиции была и научная задач.
«Я исследовал, как накапливается микропластик в пингвинах. Аргентинцы наблюдают за тем, как он накапливается в рыбе, китайские станции – в тюленях, а испанские ученые исследуют содержание микропластика в воздухе и в снегу. <…> У меня на науку уходило примерно три часа в день. В воде микропластик очень тяжело выявить. Институт океанологии имени Шершова сделал мне такой прибор, который должен прокачивать воду через фильтры, но там его невозможно было использовать, потому что у берегов острова Смоленск очень много планктона и водорослей, так что фильтр через полчаса забивался. <…> Что касается моих экологических наблюдений, за 111 дней я собрал более ста килограммов выносного пластика (крупные объекты из пластика). Все это выбрасывает океан на берег острова Смоленск. И на каждом острове такая картина. Далее пластик распадается на мелкие фракции. Попадает в пищевую цепочку пингвинов и других млекопитающих», – рассказал Фёдор Конюхов.
Не обошлась эта четырехмесячная экспедиция и без суровых испытаний, отметил он: «Мы на двух шхунах компании RusArc пришли к острову Смоленск вечером 19 ноября. За следующий день нам нужно было построить полярную станцию, поставив все палатки: палатку-часовню, где я буду молиться, палатку, где я буду спать, палатку, где я буду работать – заниматься наукой и рисовать. Палатку, где будут находиться все вещи и продукты на четыре месяца. Ребята ушли только в обед 21 ноября, а 25-го ударил такой ветер, что сразу часовню разорвало, а у теплой палатки, где я должен был спать, сломало все дуги. В палатке, где находились продукты, было два окна, которые выдавило ветром. Через образовавшиеся дыры шел сквозняк, и палатку из-за этого не сломало. Ветер продолжался в течение трех дней. Палатки мы ставили на деревянные поддоны, потому что без них холодно. Мы сначала палатки собрали около скалы, а поддоны делали подальше. Потом мы думали поддоны поднести к скале и поставить на них палатки, но поддоны оказались такими тяжелыми, что мы не смогли их поднести к скале, и тогда мы решили, наоборот, палатки поднести к поддонам. И это, возможно, спасло мне жизнь. Пока я был в Антарктиде вот эти 111 дней, было три землетрясения, и в одно из них от скалы отвалился большой камень, который не докатился до моей палатки где-то на 15 метров. Если бы нам удалось отнести поддон и поставить палатку у скалы, как мы планировали изначально, то там все бы засыпало камнями».
Станция была расположена на южном побережье острова, на мысе Элефант – известном лежбище морских слонов.
Фёдор Конюхов отметил, что местные животные уже привыкли к присутствию человека: «Пингвинчики подходили прямо к палатке, дергали ее. Один пингвинчик приходил часто, и я называл его Васей. Также приходил морской слон Гриша. Придет и ляжет возле палатки. Я сначала боялся, что он порвет палатку, а потом понял, что когда Гриша лежит, другие не подходят. А когда подходят другие, они ползут и рвут веревки, которыми крепится палатка. Получается, что Гриша ее сторожил. Утром я вставал рано, выходил из палатки, здоровался со своими друзьями, потом пил кофеек, приготовленный на хорошей ледниковой воде. Затем ложился почитать часов до десяти, потом шел собрать помет пингвинов. На это уходило где-то три – три с половиной часа. Затем я готовил еду, а, поев, рисовал. Я взял с собой 25 холстов, а написал только 10 картин».
Отважный путешественник рассказал, что раз в 12 дней на три часа к его палаточному лагерю подходили яхты компании RusArc: «Я им отдавал мусор, который там оставлять нельзя. Поднимался к ним на яхту, и пока они фотографировали пингвинчиков, я на яхте мылся и заряжал аккумулятор. У меня были такие накопители, которых хватало на 12 дней. Это для меня было большое подспорье, и я все время ждал, когда они придут».
Фёдор Конюхов подчеркнул, что станция на острове Смоленск стала первой полноценной береговой станцией, открытой Российской Федерацией: «Это будет первая российская полярная станция. Все остальные наши полярные станции открывали не мы, а наши родители – полярники Советского Союза. А у нас ведь очень много ученых. У Аргентины, например, сейчас 13 полярных станций, а у нас зимует только пять полярных станций. Я считаю, что нам обязательно надо открывать эту полярную станцию «Смоленск».
12 марта 2026 года поздно вечером был завершен демонтаж станции «Смоленск». Все оборудование, палатки, кухню, доски, поддоны перевезли на яхты компании RusArc, на которых 19 ноября 2025 года путешественник был доставлен на остров.
Фёдор Конюхов рассказал, что он вернулся в Москву 27 марта и до сих пор скучает по Антарктиде, потому что лучшего времени, чем в этой экспедиции, у него не было. По его словам, планируется вернуться в это удивительное место и установить здесь автономные модули для работы ученых.
Сергей Ишков.
Фото konyukhov.ru
