На 5-й сессии Верховного Совета СССР, которая начала работу 5 апреля 1960 года в Большом Кремлёвском дворце, председатель Совета Министров СССР, первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв сообщил, что 1 мая был сбит американский самолет, вторгшийся на нашу территорию.
В своем докладе он определил действия США как акт агрессии:
«Мы можем сказать господам, которые послали этот самолет, что их попытки согнуть наши колени и наши спину путем нажима не могут на нас подействовать».
Событие, о котором говорил первый секретарь ЦК КПСС, произошло 1 мая 1960 года, когда советским силам ПВО под Свердловском удалось сбить считавшийся ранее неуязвимым американский самолет-разведчик U-2 под управлением Фрэнсиса Пауэрса.
Как позже рассказывал в своих воспоминаниях «Время. Люди. Власть» Никита Хрущёв, раньше мы такие самолеты сбивать не могли, так как наши истребители не дотягивали до высоты, на которой они летали:
«Мы могли догнать их по скорости, но не могли достигнуть нужной высоты. Они летали, кажется, на высоте 21 тысяч метров, а наши самолеты поднимались примерно на 18 – 19 тысяч метров, да и то с огромными усилиями, на особо подготовленных аппаратах, которые гонялись за этими U-2. Но теперь ракеты «земля – воздух» уже пошли у нас на конвейере. Когда 1 Мая рано утром раздался звонок (а я отлично помню этот день) и я поднял трубку, министр обороны Малиновский доложил мне: «Со стороны Афганистана, явно из Пакистана, американский самолет U-2 следует в сторону Свердловска». Я ответил: «Надо отличиться и сбить этот самолет. Примите все меры!» – «Да, я уже отдал приказ, будет сделано все возможное, чтобы его сбить», – ответил Родион Яковлевич. Я поинтересовался: «По его маршруту имеются наши зенитные средства?» – «Имеются. Видимо, он напорется на них. У нас есть все возможности сбить его, если не проворонят зенитчики». Он допустил выражение «не проворонят» потому, что в апреле, когда был предыдущий идентичный случай, наши зенитчики упустили U-2: они не были подготовлены и своевременно не открыли огонь».
Уже во время демонстрации на Красной площади Хрущёву сообщили о приходе маршала Бирюзова, который тогда командовал противовоздушной обороной страны:
«Я сказал, чтобы он поднялся на Мавзолей Ленина. Бирюзов на ухо доложил мне, что самолет U-2 сбит, а летчика взяли в плен, сейчас его допрашивают. Я поздравил маршала и с праздником, и с замечательным успехом, горячо пожал ему руку, и он ушел. Появление Бирюзова и разговор на ухо не остались незамеченными. Потом некоторые иностранные дипломаты говорили мне, что они сразу сообразили: что-то произошло! Бирюзов был не в парадной форме, а в обычном служебном кителе, то есть явился с места службы и что-то нашептывал… Демонстрация закончилась, а я радовался не только ей, но и хорошему сюрпризу».
Позже маршал Бирюзов более подробно доложил о том, как всё произошло:
«У нас в шахматном порядке были разбросаны вдоль этого маршрута несколько зенитно-ракетных батарей. U-2 должен был напороться на ту или на другую из них, просто не мог при таком маршруте обойти их. Для верности наша ПВО запустила две ракеты. Попали в цель, самолет был поражен сразу, американский летчик выбросился с парашютом. Его сейчас же по приземлении схватили, увидев иностранца, рабочие местного совхоза. Потом приехали военные и забрали его с собой, обыскали, изъяли иглу, не то булавку для самоубийства, отравленную ядом, и служебную инструкцию. Летчик на процессе показал, что самолет базировался на аэродроме в Турции, оттуда перелетел в Пакистан. Из Пакистана через Афганистан и советскую территорию направлялся в Норвегию, где должен был сделать посадку. На случай, если что-либо произойдет с самолетом, пилот обязан был покончить с собой, для чего был снабжен быстродействующим ядом. Булавка находилась в легкодоступном ему месте, чтобы он имел возможность тотчас воспользоваться ею. Но жизнь показалась Пауэрсу более привлекательной, и он отказался от самоубийства, а булавка стала нашим трофеем».
Поначалу после этого события американцы опубликовали в печати заявление, что их самолет пропал без вести. Якобы он, базируясь на аэродроме в Турции, летел в район Кавказских гор над ее территорией и не вернулся, сбившись с курса.
«Когда американцы сами себя запутали небылицей, мы решили выступить в открытую и, сделав более полное сообщение, уличить их во лжи. Мне поручили заявить на сессии Верховного Совета о ходе расследования с точным указанием, на каком аэродроме базируются самолеты такого типа, в какое время и на какой аэродром данный самолет перелетел в Пакистан, когда и каким маршрутом летел через нашу территорию, какая задача была поставлена перед летчиком – проследовать в небе СССР на такой-то аэродром в Норвегии. Это стало сенсацией для печати и неприятным ударом по дипломатии США. А на сессии заявление было встречено и с гневом, и с воодушевлением. Гнев был направлен против США, радость изъявлялась за наши Вооруженные Силы и конструкторов, которые вооружили Советскую Армию ракетами, позволившими сбить самолет, считавшийся у американцев неуязвимым», – позже вспоминал Никита Хрущёв.
Обломки сбитого самолета-разведчика, по его словам, были доставлены в Москву и 10 мая выставлены на всеобщее обозрение в Парке культуры и отдыха имени Горького:
«Когда были выставлены обломки самолета в парке имени Горького, иностранные журналисты много писали по этому поводу. «…» Я решил поехать на выставку: меня тянуло посмотреть, что осталось от самолета? Со мной отправились и другие официальные лица, в том числе Бирюзов, дававшие пояснения при осмотре. Собралась различная публика, набежали иностранные корреспонденты, да и наши там присутствовали. После осмотра корреспонденты стали задавать мне вопросы. Я вынужден был высказаться напрямую. Беседа с ними доставила мне удовольствие, так как у меня было желание еще раз выразить свое возмущение и заклеймить агрессора».
Военная коллегия Верховного суда СССР, заседания которой проходили в Колонном зале Дома союзов, приговорила пилота сбитого самолета-разведчика Фрэнсиса Пауэрса к 10 годам лишения свободы, но полностью он этот срок не отсидел, так как 10 февраля 1962 года был обменян на советского разведчика Вильяма Фишера, который при задержании в 1957 году назвал себя Рудольфом Абелем.
Сергей Ишков.
Фото ru.wikipedia.org
