СВОБОДА И ЗАКОН

К 100-летию Союза журналистов России: наше профессиональное сообщество вот уже век пробивается сквозь одни и те же государственные препоны. Народ – за цензуру и за неприкосновенность чиновников?
Как раз 100 лет назад, на Первом Всероссийском съезде советских журналистов (13-16 ноября 1918 года), делегат Людмила Сталь из Вятки заявила: «У нас чиновники хуже, чем были при старом режиме. Печать должна вести беспощадную борьбу с тем чиновничеством, которое нас совершенно замучило».
«Мы страдаем от комиссаров, больших и маленьких, и нужно об этом здесь сказать открыто, — поддержал ее делегат Цвилинг из Самары. — Если бы раскрепостить наши газеты от товарищей комиссаров и дать возможность совершенно свободно работать, то мы могли бы создать тот тип печатного органа, который нам необходим».
Предлагалась резолюция: «Цензура должна ограничиться исключительно надзором над опубликованными сведениями, составляющими военную тайну, но ни в коем случае не допустима политическая цензура, запрещающая опубликование тех или иных сведений под предлогом «возбуждения страстей», «волнения населения», «внесения уныния».
Вольный дух журналистской братии вызвал мгновенную реакцию большевистской власти. Начался укорот прессы, жесткий, решительный и быстрый. Уже в 1919 году, на Втором съезде журналистов, мятежных выступлений не было, делегаты дружно проголосовали за резолюцию: «Предоставить печать в полное распоряжение Коммунистической партии».
Немногие знают, что в СССР не было Закона о печати. Вообще. Ровно 73 года. И любые разговоры о нем в публичном пространстве сразу же пресекались. Закон появился лишь в эпоху перестройки и гласности, в 1990-м, за год до падения советской власти. В декабре 1991-го приняли уже российский Закон о средствах массовой информации, подкрепленный затем Конституцией РФ: «Каждому гарантируется свобода мысли и слова…. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом…. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается».
Прошло еще 27 лет. Мы окружены (в военном значении слова) запретительными актами и охранительными инициативами вплоть до уголовной ответственности «за искажение истории», блогеров лишают свободы даже за перепосты опубликованных материалов, за критические высказывания о тех или иных действиях госслужащих, инкриминируя им «возбуждение ненависти либо вражды… по признакам принадлежности к социальной группе». Журналистов, редакции и редакторов откровенно запугивают. Закон о печати и строки Конституции стали фикцией. Попробуйте привлечь к судебной ответственности какого-нибудь чиновника за воспрепятствование деятельности прессы, за неправомерный отказ в доступе к информации. Смешно, да?
Основная масса населения получает информацию из передач федерального и регионального телевидения. То самое вещание, которое называется пропагандой. Федеральное и региональное телевидение подконтрольно государству. (В США, например, правительству запрещено владеть СМИ, заниматься пропагандой внутри страны.)
И потому кипят (особенно в связи со 100-летием Союза журналистов России) горячие споры, звучат резкие высказывания некоторых опытных, заслуженных «зубров», что СЖР не нужен, что мы отмечаем столетие того, чего нет, поскольку не было у нас настоящей журналистики, а сейчас она и вовсе выродилась в пропаганду, и так далее, и тому подобное. Ох, не надо одним махом всех побивахом. Настоящая журналистика была и есть. И в советские времена, когда нас чуть ли не официально называли «подручными партии», народ обращался в редакции как к последнему шансу восстановить справедливость, получить защиту, и были журналисты, которые бились за справедливость, добивались ее, пусть и далеко не всегда. Крайности нынешних суждений объяснимы, однако напомню, что в России с 2000 года убито и пропало без вести 127 наших коллег. Они погибли при исполнении профессионального долга.
А Союз журналистов России безусловно необходим. Как профессиональное сообщество. Да, в последние годы он переживает тяжелые времена, будем прямо говорить – политические конфликты, его даже называли «союз журналистов с властью». Только, во-первых, будем помнить не только о политических боях, идущих в столице, но и о наших товарищах в провинции. СЖР им жизненно необходим, членство в нем само по себе хоть какая-то защита. Он дает определенные права, особенно тем, кто не состоит в штате редакций. Наконец, это причастность к большой (международной!) организации. (Членский билет «International press card.)
Во-вторых, наверно, следует отдавать отчет, что нынешние наши разногласия в оценке Союза журналистов, журналистики вызваны, обусловлены прежде всего общей ситуацией в стране, обществе, государстве, где царят дышлозаконие и коррупция. В том числе духовная, моральная, профессиональная коррозия.
Пресса в масштабе страны не может быть более свободной, чем общество и государство. Да-да, государство! Потому что государство не высшая грозная карательная инстанция, не демиург, всевластный и самоуправный вершитель судеб (как вбито в наш менталитет веками), а всего лишь слуга, всего лишь аппарат, выполняющий законы, которые вырабатывают выбранные представители народа, общества.
То есть свобода и закон, закон и свобода — взаимосвязаны и неразделимы. Одно невозможно без другого. Свобода без закона – вседозволенность, торжество силы. Закон без свободы – право на ту или иную степень произвола, прикрываемое законом. Как говорят нынче некоторые облеченные силой закона или денег: «Друзьям – все, врагам – закон».
Закон гарантирует свободу, а свобода гарантирует выполнение закона.
Например, если говорить только о свободе слова, Конституцию США приняли в 1787 году, а уже через четыре года, в 1791-м – Первую (!) поправку к ней (Билль о правах), которая гласит: «Конгресс не должен издавать ни одного закона… ограничивающего свободу слова или печати». (В России оставалось 8 лет до рождения Пушкина.)
И с тех пор, 237 лет, — ни одного акта, ограничивающего свободу прессы. Более того, в 1964 году (в связи с многомиллионным иском одного государственного служащего к «Нью-Йорк Таймс») Верховный суд США принял постановление: «Обсуждение вопросов общественной значимости должно быть свободным, энергичным и широко открытым… Пресса не подлежит осуждению за ошибочное освещение факта, касающегося общественного поведения определенных общественных деятелей, так как допустить возмещение убытка в таких случаях значило бы создать атмосферу страха и робости в прессе… Прессе нужно здоровое «жизненное пространство» для добросовестной ошибки».
Если законы выполняются, за соблюдением их следит некая сила. Предположим, что это народ — единственный источник власти, как сказано в Конституции РФ.
По опросам социологов, 72 процента россиян считает, что есть «общественно важные проблемы и темы, информацию о которых допустимо умалчивать в государственных интересах».
54 процента — что есть «общественно важные проблемы и темы, при освещении которых допустимо искажение информации в государственных интересах».
Значит, они согласны на манипулирование собою. «Умалчивание» или, тем более, «искажение информации» – это манипулирование личным и общественным сознанием, искривление, уродование личного и общественного сознания. И никак иначе.
Наконец, самое загадочное – 73 процента наших граждан против опубликования в сети негативной информации о государственных служащих. Народ – за цензуру и за неприкосновенность чиновников?
P.S. 7 ноября на пресс-конференции в Белом Доме возникла перепалка между президентом США Трампом и корреспондентом CNN Акостой. Главе американского государства не понравился «острый» вопрос. Журналиста лишили аккредитации. 13 ноября телекомпания CNN подала в суд на президента Трампа и нескольких сотрудников его администрации – за нарушение Билля о правах, Первой поправки к Конституции США. Будем ждать решения.
Сергей БАЙМУХАМЕТОВ, член Союза журналистов СССР с 1973 года.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x