Куба – любовь моя… и печаль

Фидель Кастро. Московская правда. Борис Ярославцев

В честь чего мы воздвигнем монумент в московском районе с красивым и гордым названием – Сокол?

Комиссия городской думы по культуре и массовым коммуникациям одобрила предложение установить в Москве памятник Фиделю Кастро, вождю кубинской революции, руководителю республики в течение 50 лет, с 1959 по 2008 год. Инициатива исходит от Российского военно-исторического общества, которое выделяет на эти цели 20 миллионов рублей. Монумент панируется воздвигнуть в московском районе Сокол на площади Фиделя Кастро, получившей такое наименование в 2017 году, после смерти Кастро.

О памятнике впервые заговорили в 2020 году, когда  управа района Сокол попросила Совет муниципальных депутатов узнать, как относятся к этому предложению жители района. В ходе краткого опроса «за» проголосовали 35 человек, «против» – 293. Сейчас, после решения комиссии Мосгордумы по культуре, в соцсетях началось активное обсуждение, с абсолютным большинством голосов «против».

Фидель Кастро — яркая, романтическая страница в памяти многих советских людей. Для моих старших друзей из поколения шестидесятников, для меня в юные года он был последним символом и знаменем Революции.

В сентябре 1963 года, когда мы обсуждали, под какую песню маршировать нашему пионерскому отряду на строевом смотре в Артеке, я предложил «Марш 26 июля». (26 июля 1953 года — штурм казарм Монкадо, начало кубинской революции, отмечается как День национального восстания.)

Шагайте, кубинцы!
Нам будет счастье Родины наградой!
Народа любимцы,
Мы солнечной республики сыны.
Нам рабства не надо,
Мы гневом и решимостью полны!

Мальчишки и девчонки в белых рубашках, красных галстуках, в пилотках-испанках… Испания занимала особое место в сознании советских людей с 30-х годов, со времен гражданской войны: мальчишки пытались бежать туда, чтобы сражаться с фашистами Франко в рядах интернациональных бригад, вместе со взрослыми. В Артеке – могила Героя Советского Союза, командира пулеметной роты капитана Рубена Ибаррури, погибшего в 1942 году под Сталинградом. Рубен – артековец, сын Долорес Ибаррури, председателя Компартии Испании. Ее звали Пассионария (Пламенная). Ее знаменитые лозунги «Но пассаран! (Они не пройдут!)», «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!», песня «Бандьера Росса», штурм казарм Монкадо на Кубе, бородачи-барбудос в горах Сьерра-Маэстры – все это был один революционно-романтический ряд.

Звенел над страной голос молодого Иосифа Кобзона:

Куба — любовь моя,
Остров зари багровой.
Песня летит над планетой, звеня —
Куба – любовь моя!
Родина или смерть! —
Это бесстрашных клятва.
Солнцу свободы над Кубой гореть!
Родина или смерть!

Это наш артековский пионерский отряд пел на марше.

Первый приезд Фиделя Кастро в Москву состоялся в том же 1963 году, тремя месяцами раньше, в мае. Сотрудник внешней разведки КГБ Николай Леонов, который сопровождал его и был переводчиком, вспоминал, как Фидель предложил ему: «Пошли просто погуляем по Москве». Вышли в двенадцатом часу ночи. «Народ в изумлении, не верит, что перед ними тот самый живой и уже ставший легендарным Фидель. Спустя минуту на улице раздаются радостные возгласы, метр за метром нас окружает все больше людей. На подходе к Манежной площади их уже десятки, сотни, толпа напирает, все возбуждены и радостны».

На стадионе в Лужниках 23 мая его слушали и приветствовали 125 тысяч советских граждан. Он был для многих из нас символом революции и неформальной власти. Приезд в Москву Фиделя и Че Гевары стал для советских людей своего рода потрясением. В военных рубашках с открытым воротом, в погонах явно не парадных, а повседневных, в беретах, молодые, улыбчивые, бородатые! Герои в отсветах настоящей революции! Мы с восторгом читали очерки о том, как Фидель идет на интервью в гостиницу к журналисту, задерживается минут на пятнадцать поболтать с простым портье, с которым вместе был в горах Сьерра-Маэстры, садится в «газик» на переднее сиденье, ставя между колен автомат… По сравнению с нашими партийными чинушами — живая легенда в романтическом ореоле, вызов нашей тоскливо-бюрократической системе.

Неудивительно, что Куба, Фидель, Че Гевара, бурлящая Латинская Америка были тогда символами обновления Революции. Роберт Рождественский в 60-е годы писал стихи, посвященные Че Геваре, Андрей Вознесенский – стихи поэте и революционере Роберто Обрегоне Моралесе.

У героя моего рассказа, написанного в середине 70-х и опубликованного в начале 80-х, студента Андрея Лунина (декабристская фамилия!) над изголовьем кровати висел портрет Че Гевары. Советский юноша Лунин рвался в Анголу, воевать с диктатурой, потому что там полутайно сражались и кубинские коммандос. Ведь Фидель сказал: «Мы не только латиноамериканцы, но афроамериканцы!»

Бредили революцией. Но постепенно, с годами, приходило отрезвление, спадал романтический флер. Появлялось осознание истинной сути коммунистической доктрины как режима репрессий. Здесь Фидель шел по стопам Сталина. Во времена диктатора Батисты было 500 политических заключенных, во времена Фиделя – десятки и десятки тысяч.

Безусловно, бытие тоже влияло на сознание. Постоянный, на протяжении всех десятилетий коммунистической власти дефицит продовольствия в Советском Союзе (за исключением Москвы, Ленинграда и некоторых — не всех — столиц союзных республик), в «стране победившего социализма», в стране с самой большой в мире пашней, далеко не всем внушал оптимизм и веру в коммунизм. А что до отечественных товаров повседневного спроса, то их покупали, потому что не было выбора. Кто мог, тот «доставал» «импорт», «дефицит». Слово «дефицит» — обиходное, оно открыто фигурировало в юмористических скетчах. Так было в СССР. А что уж до Кубы… Бывавшие там знакомые журналисты поражались убогости кубинского бытия. И так длилось и длится до сих пор, несмотря на попытки некоторых рыночных реформ. Население республики – 11 миллионов. Притом от одного до полутора миллионов кубинцев живет в США — это те, кто сбежал с «Острова Свободы», их дети и уже внуки. Таким образом, чуть ли не каждая семья на Кубе имеет родственника в «оплоте империализма» — и благодаря его денежной помощи кое-как, но выживает.

И это страна, которая еще полтора века назад занимала первое место в Латинской Америке по уровню социально-экономического развития. А теперь, последние 60 лет –дефицит продуктов питания.

Буквально полтора месяца назад журналист-международник Евгений Бай, специалист по Латинской Америке, писал о том, что продовольственные карточки, введенные в 1962 году, существуют и поныне, то есть уже 60 лет. По ним раз в месяц причитается 10 штук яиц, 450 граммов риса, 450 граммов сахара, бутылку растительного масла и спички.

Любой памятник любому историческому деятелю – это памятник чему-то.

Чему ставим мы еще один памятник в Москве?

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ

Фидель Кастро во время второго визита в СССР в январе 1964 года. Фото Бориса Ярославцева, «Московская правда».

 

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x