ДЕФОЛТ 1998: ГЕРОИ СРЕДИ НАС

20 лет назад, 18-19-20 августа 1998 года, газеты вышли с тревожными и даже паническими заголовками и комментариями, в которых на все лады повторялось непривычное еще слово «дефолт».
Совет Федерации создал «Временную комиссию по расследованию причин, обстоятельств и последствий дефолта 1998 года».

17 августа государство официально объявило банкротство, отказалось от выплат по основным видам долговых обязательств. Поскольку с тех пор все у нас сводится к доллару, то достаточно сказать: курс национальной валюты с 6 рублей за доллар в августе упал к концу года до 21 рубля за доллар. В переводе на нынешний день представим — с 66 рублей до 230 рублей.
Любое обсуждение того кризиса укладывается в извечные русские вопросы – кто виноват и что делать. На последний мы не можем ответить вот уже который век, учитывая и сегодняшнюю ситуацию с новыми американскими санкциями, грозящими обвалом и без того шаткой экономики. А с первым… — все-таки вырисовывается некая картина, опять же типичная для нашей действительности.
15 октября 1998 года Совет Федерации создал «Временную комиссию по расследованию причин, обстоятельств и последствий дефолта 1998 года».
Тут надо отметить, что тогдашний Совет Федерации был совсем другим. В него входили председатели региональных парламентов и губернаторы. Выбранные народом губернаторы. И потому те сенаторы — политически самодостаточные и самостоятельные фигуры, со своими представлениями о парламентаризме. Они составляли мощный противовес центральной исполнительной власти, президенту Ельцину — как полноправные и полномочные представители республик, краев и областей, всех территорий Российской Федерации. При президенте Путине их обозвали «региональными баронами», обвинили в том, что они мешают укреплению вертикали власти — и сенаторов стали назначать из Москвы. Как и губернаторов.
Одним словом, тот Совет Федерации представлял собой независимую политическую силу. Впрочем, С.В. Кириенко, Е.Т. Гайдар и А.Б. Чубайс отказались давать показания, являться на заседания Временной комиссии. Значит, они чувствовали за собой еще бОльшую силу?
В Заключении Временной комиссии по расследованию причин и последствий дефолта на первой же странице называются фамилии:
«Решения от 17 августа принимались С.В. Кириенко (премьер-министр – С.Б.) и С.К. Дубининым (глава Центробанка – С.Б.) от имени, соответственно, Правительства Российской Федерации и Центрального банка Российской Федерации при участии Министра финансов Российской Федерации М.М. Задорнова и первого заместителя Председателя Центрального банка Российской Федерации С.В. Алексашенко, а также А.Б. Чубайса и Е.Т. Гайдара, приглашенных в качестве экспертов Председателем Правительства Российской Федерации…
Подготовка и принятие указанных решений проходили с грубыми нарушениями принятых процедур… в нарушение гражданского законодательства.
Указанные обстоятельства позволяют поставить вопрос о персональной ответственности С.В. Кириенко, С.К. Дубинина, М.М. Задорнова, С.В. Алексашенко, А.Б. Чубайса, Е.Т. Гайдара за последствия принятых решений».
И так далее — вплоть до:
«А.Б. Чубайсом и С.В. Кириенко были грубо нарушены требования национальной безопасности в части раскрытия конфиденциальной информации заинтересованным иностранным организациям… Допущено сознательное раскрытие конфиденциальной информации узкой группе заинтересованных лиц, включавшей руководителей некоторых коммерческих банков и представителей иностранных финансовых институтов, которые могли использовать эту информацию в коммерческих целях в ущерб другим участникам рынка и государственным интересам».
То есть некий круг лиц в стране и за рубежом знал о предстоящем дефолте, а такая информация, ее называют инсайдерской, на мировых биржах означает… Означает все. Означает гигантские состояния, которые возникают в таких случаях в один миг.
Непосредственной причиной дефолта названо создание правительством финансовых «пирамид» в виде выпуска в 1993-1995 годах государственных краткосрочных облигаций (ГКО) и облигаций федерального займа (ОФЗ). Их доходность вздули до 100 процентов годовых и выше.
У государства просто не стало денег для выплаты по процентам.
Комиссия считала, что надо «рассматривать возможность сговора некоторых должностных лиц Министерства финансов Российской Федерации и Центрального банка Российской Федерации с отдельными участниками рынка в целях извлечения коммерческой выгоды в ущерб государственным интересам… активное участие бывших высокопоставленных государственных чиновников — руководителей влиятельных органов государственной власти».
То есть очень большие чиновники «играли» в ГКО. Например, один из них, как писала пресса еще в 1997 году (опровержений не последовало!), взял в коммерческом банке большой беспроцентный кредит в долларах (попробуйте вы взять беспроцентный кредит), купил на него ГКО-ОФЗ, получил по ним проценты, вернул кредит и остался еще с миллионом долларов. В 1999 году, в служебной записке МВД на имя нового премьер-министра, Евгения Примакова, был приведен список этих лиц (более 170 человек), включая членов семьи. Все они тоже получали беспроцентные кредиты от коммерческих банков? Через год этот список (более 170 человек) подтвердила Генпрокуратура.
12 мая 1999 года премьер-министра Примакова уволили. Он продержался на посту главы правительства 8 месяцев.
Еще один сюжет той истории: Международный валютный фонд выделил России огромные долларовые кредиты для укрепления рубля, предотвращения дефолта. Впоследствии, после проверок Центробанка, глава Счетной палаты Сергей Степашин объявил:
«У Счетной палаты есть все факты, подтверждающие серьезные нарушения в расходовании этого кредита. Работа не закончена. Уголовное дело не прекращено. Но 4 миллиарда долларов мы так и не смогли найти».
А затем, через полгода, добавил: «Многие говорят, что деньги украли. Сейчас этим делом занимается Генпрокуратура. Они на самом деле и до страны не дошли, а так и остались в «Бэнк оф Нью-Йорк». Зачем тогда было брать? Также абсолютно было понятно, что не имело смысла давать миллиарды долларов на подпитку российским банкам… Эти средства фактически были потеряны».
«Потеряны…» Разумеется, он не мог сказать – «украдены». Такие слова можно употреблять только после приговора суда.
Заключение Временной комиссии заканчивалось так: «Решения Правительства Российской Федерации и Центрального банка Российской Федерации от 17 августа повлекли за собой катастрофические последствия для экономики и финансовой системы России, обесценение доходов и сбережений миллионов людей, нарушения их гражданских прав и …должны были бы рассматриваться как тягчайшие преступления против общества и государства».
Совет Федерации в марте 1999 года рассмотрел, утвердил Заключение Временной комиссии и направил его в Генеральную прокуратуру.
В июне 1999 года председатель Комиссии Валентина Николаевна Пивненко говорила: «Каждую записанную в тексте Заключения строку есть чем подтвердить. Совет Федерации принял Постановление по данному Заключению, а уж оценки будет давать Генеральная прокуратура. Может быть, по отдельным позициям дело дойдет и до суда».
Генпрокуратура начала расследования, но вскоре они сошли на нет. Власть в стране сменилась. Председатель Временной комиссии отказалась встречаться с журналистами, перешла на другую работу. Подполковник милиции в отставке, журналист-расследователь Георгий Рожнов называл ее «удивительной женщиной, приложившей героические усилия, чтобы докопаться до правды». И буквально умолял коллег не укорять ее «за горькую слабость», которая потом последовала: «У меня просьба: остановитесь, остыньте — мы никогда не узнаем, кто ей и о чем намекал. В коридорах власти мужество не может быть бесконечным».
В октябре 2000 года заместитель Генпрокурора доложил Совету Федерации, что «дело о дефолте» разрослось до 21 тома. Но ничего конкретного не сообщил. Председатель СФ Егор Строев констатировал, что Совет Федерации «не может принять информацию Генпрокуратуры даже к сведению, поскольку информации фактически не было».
И на этом – все. Ни о продолжении дела, ни о его закрытии сообщений нет до сих пор.
И сегодня, 20 лет спустя, некоторые фигуранты, пофамильно названные в Заключении Временной комиссии СФ, раздают прессе многословные интервью – сразу в нескольких изданиях, чуть ли не по всем информационным каналам. Впору завести рубрику «Герои нашего дефолта».
Один из них вывел истоки дефолта аж из времен СССР: «Наращивание госдолга началось еще в середине 1980-х, когда эффективность советской экономики стала резко падать…».
Другой, просвещая нас, темных, выдавал себя с головой, сам того не понимая: «Летом была какая-то нормализация… Казалось, что можно передохнуть. И так получилось, что в этот момент я и Чубайс уехали в отпуск, хотелось немного прийти в себя. И где-то в начале августа я беру Financial Times в гостинице и читаю статью Сороса о кризисе и что в России неизбежен дефолт. Он ничего особо не преувеличивал, но по тональности выходило: там уже конец, мол, давайте думать, что делать и как будем жить дальше. Я газетку сложил и заказал билет в Москву. Прилетел, а там уже очереди в обменники. В субботу, 15 августа, мы собрались у Кириенко… Встал вопрос выбора».
Что на уме – то и на языке. Хоть тресни, а из его слов выходит: они с Чубайсом в тревожные кризисные недели уехали на отдых за границу, увидели там статью Сороса, из нее (!) узнали, что в России полный швах, вернулись, собрались, объявили дефолт…
А в другом интервью, уже другому изданию, он же утешил нас, успокоил: «Сейчас мы живем в совершенно другое время. У нас нет существенного государственного долга, тем более краткосрочного, внутреннего. Дефолт нам не угрожает ни в каком виде».
Спасибо, дорогие вы наши.
И вот что еще интересно: никто из тех, кто их интервьюировал, не задал им ни одного неудобного вопроса: ни об «играх» с ГКО, ни о пропавшем кредите МВФ (4,8 млн долларов), ни о Заключении комиссии СФ, ни о расследовании Генпрокуратуры.
Было и быльем поросло?

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ.

Фото из открытых источников.

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x