Cветлая душа. Александр Щербаков…

Девять дней назад, в 84 года от роду, ушел из жизни Александр Сергеевич Щербаков. По канону православному, на девятый день душа человеческая предстает перед Богом.  Саша не был верующим. Но это ведь не имеет значения – все мы живем в некоем определенном духовно-культурном, духовно-мифологическом Космосе…

Его удивительную мягкость, интеллигентность, деликатность и в то же время принципиальность, благородство и достоинство – знают все, кто дружил с ним, работал вместе с ним. Прежде всего – коллеги из «Комсомольской правды», журнала «Журналист», «Огонька, «Литературной газеты», «Новой газеты».

Олеся Носова: «Ушел из жизни наш любимый Александр Щербаков…»

Лев Никитин: «Если есть безупречные люди – это про него».

Людмила Семина: «Мягкий, интеллигентный, дружелюбный человек, от которого буквально веет порядочностью».

Анатолий Головков: «Чистый человек… Придешь к нему, бывало, в отчаянии, в полном раздрыге… он всегда умел найти для тебя нужные слова».

Галина Мурсалиева: «У меня были разные шефы на работе — были тупые, были крутые и невероятно талантливые. Но такого — в буквальном смысле врачующего, исцеляющего — такого не было никогда».

Из этих слов вырисовывается совершенно определенный образ. Но у журналистов, профессионалов, не знавших его, а лишь читающих эти строки, естественно может возникнуть вопрос: как мог такой мягкий человек заведовать отделом в боевой «Комсомольской правде» 60-х годов, быть ответственным секретарем в профессиональном журнале «Журналист», ответственным секретарем и заместителем главного редактора в легендарном «Огоньке» эпохи перестройки и гласности, вместе с главным редактором Львом Гущиным возглавлять и поддерживать в 1999-2000 годах репутацию «Литгазеты» как демократического издания? Ответственный секретарь, заместитель главного – начальник  штаба, на нем – жгучие повседневные проблемы, от творческих до политических. Как можно при этом быть столь мягким, деликатным?

Саша – мог. Потому что каким-то образом сочетал деликатность со стойкостью в отстаивании демократических принципов и свобод, включая, разумеется, и прежде всего, – свободу прессы.

Галина Мурсалиева: «Теплый, добрый свет от него исходил — мягкого в обращении с теми, кого он принимал, и непримиримо твердого с теми, кто позволял себе что-то бессовестное. Он был для меня абсолютным камертоном — по его реакции можно было сразу точно понимать, происходит ли что-то правильное или это громкая, но кажущаяся правота».

Надежда Ажгихина: «Александр Сергеевич был живым олицетворением журналистской принципиальности, ответственности, высочайшего профессионализма и человеческой порядочности».

Про «Комсомолку», «Литературку», перестроечный «Огонёк» многие знают и помнят. Потому отдельно остановлюсь на не столь известном широкому читателю журнале «Журналист». Уже в наши дни в беседе с Надеждой Ажгихиной для специального выпуска журнала Щербаков рассказывал:

«Мои 18 лет (с 1970 по 1988-й годы – С. Б.) работы в редакции «Журналиста» пришлись на годы наиболее явного брежневского слабоумия, андроповского тупизма, черненковского не пойми чего. Другими словами, полного застоя… Конечно, в каждом номере публиковался материал, соответствующий идеологической линии ЦК… Но эти публикации позволяли на остальных страницах журнала вести полноценный разговор о профессии, ее конкретике и деталях. Вот этот серьезный профессиональный разговор и давал возможность создать благодатный закуток, свободный от политической трескотни. На страницах журнала и в редакционных кабинетах шла насыщенная жизнь и развивалась совершенно иная дискуссия, которая, по сути, шла вразрез с трескучими фразами официальной пропаганды».

Да, журнал занимал особое место в советской печати. Он был окном в мир, в другое знание. Представим 1968 год – укрепление чуть ослабленного ранее «железного занавеса», отгороженности от мира после хрущевской «оттепели». Представим редакцию только что открывшейся новой районной газеты даже не в райцентре, а (для удобства сообщения) на глухом полустанке узкоколейной (!) железной дороги, специально построенной в 1954 году для вывоза зерна из дальних целинных совхозов. И — юного 18-летнего корреспондента, читающего в советском журнале очерк Ростислава Вольфа «Среди битников». Или – статью Анатолия Стреляного… Мы тут бьемся за стопудовый урожай (16 центнеров с гектара), у нас тут во всех газетах, на радио и ТВ «Битва за урожай», а Стреляный пишет, и «Журналист» печатает (!), что в ФРГ обычная средняя урожайность зерновых – 37 центнеров с гектара. Это ж такая крамола по тем временам!

Продолжу рассказ Саши в беседе с Надеждой Ажгихиной:

«Поскольку я занимал пост ответственного секретаря, то сам во многом определял наполнение журнала, открывал новые рубрики… Раздел писем претерпел кардинальные изменения после того, как я в числе делегации молодых журналистов поехал в Америку… Мы посетили редакции многих газет. Они произвели на нас, помню, сильное впечатление… Но главное, что меня поразило – на первой полосе  на самом видном месте, публиковались письма читателей! (В СССР на первых полосах газет и журналов печатались только обязательные в каждом номере идеологические «передовые статьи», это жанр такой был специальный, и статьи-рапорты об успехах промышленности и сельского хозяйства. – С. Б.) Вернувшись, я решил открыть очередной номер подборкой небольших писем, это очень понравилось читателям. Наверное, мы были первыми, кто начал такую практику… Особенно любезен моему сердцу был «Клуб молодого журналиста», который, скажу без ложной скромности, я сам и придумал. Среди первых материалов были публикации Ирины Петровской, Мечислава Дмуховского, твоя, Надежда, заметка, мы первыми сообщили о не известном тогда никому на свете Леониде Парфёнове… Журнал в те годы привлекал лучшие перья, к нам стекались материалы известных «властителей дум» и молодых, из центральных изданий и из глубинки».

Виталий Челышев: «Каждое поколение журналистов обречено изобретать велосипеды. Так и я думал, что открыл «Клуб молодых журналистов». И только потом узнал, что он существовал до моей работы в журнале. И еще две вещи меня поразили. Это его интернет-журнал «ОБЫВАТЕЛЬ – страж здравого смысла», и любовь к Галине Щербаковой, умноженная на бесконечность. Увы, проект Саши, посвященный любимой женщине (и времени, в которое они жили), неожиданно для всех завершился его уходом. Царствие небесное и светлая память».

«Клуб молодого журналиста» живет до сих пор. А также более чем успешно действует, вещает на всю страну «Эхо Москвы». Да, да, Саша имел самое прямое отношение к рождению знаменитой радиостанции. Я уже писал в «Московской правде», и не грех повторить, что весной 1990 года глава «Ассоциации Радио» Владимир Гурьевич Буряк, его заместитель Григорий Аронович Клигер и ответственный секретарь «Огонька» Александр Сергеевич Щербаков (по поручению редакции) создавали и создали радиостанцию. А название ее придумал уже Щербаков – «Эхо Москвы»!

В 2015-2017 годах Саша выпустил три большие книги: «Шелопут и Королева. Моя жизнь с Галиной Щербаковой», «Шелопут и фортуна. Моя жизнь с Галиной Щербаковой» и «Шелопут и прочее. Моя жизнь с Галиной Щербаковой».

Презентация книг Александра Щербакова на Московской международной книжной выставке-ярмарке, 2017 год

Это вроде бы мемуарные книги. А на самом деле — романы, которые можно назвать энциклопедией советской жизни. Только не с вымышленными сюжетами и персонажами, а с реальными. С поворотами, деталями и подробностями, которые не придумаешь. И в то же время — со всеми непреложными компонентами романного повествования. Начиная с того, что молодая замужняя женщина, мать, влюбляется в человека младше ее почти на 6 лет, бросает мужа и… И далее — по всем драматическим и романтическим канонам. А по мере развития личного сюжета перед нами разворачивается вся жизнь ушедшей в историю страны под названием Советский Союз. Это как раз тот случай, когда мемуары журналиста становятся портретом эпохи. С широким и глубоким охватом действительности, по горизонтали и по вертикали. Потому что такова профессиональная журналистская стезя героев – поездки, новые назначения, переезды, разные города. Так мы окунаемся в будни Челябинска, Ростова, Волгограда, Москвы… Журналист по долгу службы, по необходимости бывает везде – от далеких таежных уголков до коридоров ЦК КПСС — и вовлечен во всё, от житейских историй до страстей вокруг «Комсомольской правды» 60-70-х годов и «Огонька» перестроечных лет. А в центре — судьба Гали и Саши Щербаковых, их любовь, пронесенная через десятилетия.

Эти книги – еще и памятник их любви.

Галина Николаевна Щербакова, знаменитая советская и российская писательница, ушла из жизни в марте 2010 года. Многие до сих пор помнят культовые повесть и фильм «Вам и не снилось» (1979 и 1980 годы), их ошеломляющий успех. После этого она написала много жестких рассказов, повестей о нашем жестоком веке, о людях, предъявляя им счет на человечность. Но они далеко не так известны. Галя тяготилась славой «Вам и не снилось», говорила, что она затеняет ее новые произведения: «Я совсем другая».

До последних месяцев Саша занимался и завершил составление и издание ее книг. Всё литературное наследие Галины Николаевны вышло в свет полным собранием сочинений.

И это тоже не только литературный памятник, а еще и памятник их любви.

31 января Саша написал в фейсбуке:

«В первые дни февраля из типографии должна выйти книга «Прочитанная Щербакова. Сборник литературной критики и отзывов». Она – заключительная в серии под названием «Я совсем другая»… Книжки продаются в интернет-магазине Лабиринт. Я же благодарен обстоятельствам, ввиду которых этот проект завершился в год девяностолетия со дня рождения писательницы».

Галя и Саша

На этой фотография — Галя и Саша на спектакле студенческого театра «Маленькая студентка» во дворце культуры Челябинского тракторного завода, 1960 год.

В ней всё сошлось воедино. И ослепительно молодые, красивые Галя и Саша. И место — дворец культуры Челябинского тракторного завода, студенческий театр. И время – 1960 год. Время после XX съезда, время Оттепели, надежд. Потом будет у них, у нас всех, еще один такой период – эпоха перестройки и гласности.

Мы созванивались с Сашей вечером 13 февраля. Беседовали, как обычно, обо всем. И о здоровье, конечно. Он в эти недели неважно себя чувствовал, постоянно болело сердце, а тут еще и легкий ковид.

В завершение он сказал вдруг: «Спасибо, миленький…»

Он никогда так не говорил. «Миленький» — это ведь обращение к маленькому, ну, может быть, к младшему — тоже. Я младше его на 12 лет, но мы сдружились уже в зрелые годы, когда разница в возрасте практически не замечается, и всегда общались как ровесники. Он даже в прессе меня называл: «Стародавний друг». И вдруг: «Миленький…»

В тот поздний вечер 13 февраля Саша лег спать. А 14 февраля его не стало. Ушел из жизни. За день до 84-го дня рождения. Когда все друзья писали ему письма с поздравлениями.

Прощай, Саша. Ты ведь знаешь, что мы всегда будем тебя помнить и вспоминать с любовью и благодарностью.

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ.

На фото:  Александр Сергеевич Щербаков

Фото из архива Галины и Александра Щербаковых

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x